Я притормозила у тротуара, с сомнением посматривая на опасный поворот. Из-за раскидистого дерева и плотно стоящих друг к другу автомобилей, увидеть, едет ли машина – сложно. Еще одна причина, почему я предпочитаю ставить машину на парковке, а не во дворе. Но сегодня смалодушничала, поленилась тащить несколько коробок в квартиру из машины и заехала во двор. Припарковалась без эксцессов, но, несмотря на ранний час, парковочное место было лишь одно. Почти на самом повороте. Том самом, который довольно опасный. Благо об опасности знают не только жильцы, но и водители, потому на этом участке едут максимально медленно.
Прислушалась, поняла, что едет машина, и решила переждать на тротуаре. Впереди меня проскакал мяч прямо на проезжую часть, а за ним побежала девчушка лет восьми, что жила с родителями в соседнем подъезде.
Наверное, на чистом рефлексе я успела ухватить ее за капюшон и рвануть на себя, как раз в тот момент, как из-за поворота выехал автомобиль.
– Вы чего?! – возмущенно завопила мелкая.
– Тебе родители что, не говорили, что нужно по сторонам смотреть, прежде чем на дорогу выбегать? – раздраженно поинтересовалась я, отпуская куртку ребенка.
– А не ваше дело! – заявила эта мелкая зазнайка. – И уберите руки, иначе начну кричать, что вы ко мне пристаете! – предупредила она, давая понять, что некие зачатки «прав и обязанностей» ей в мозги занести успели. Как минимум о том, что кричать, когда чужие люди пристают, она знает. Похоже, эта информация заняла всю имеющуюся память. Увы.
Потому вместо благодарности, девчонка, забыв про мяч, рванула в другую сторону, где ее ждали подруги.
– Как же вы мне все дороги, – рыкнула я себе под нос, поражаясь распущенности нового поколения. Особенно в этом дворе.
Ворча себе под нос, я сошла с тротуара и услышала визг тормозов едущего на полном ходу внедорожника. Наверное, именно так чувствуют себя ослепленные животные на проселочных дорогах, которые замирают перед машиной, вместо того, чтобы отскочить. Меня буквально парализовало от страха и удивления. Единственное, что смогла себе позволить – крепко зажмуриться, чтобы не видеть своего конца, и приготовилась к боли.
Боль действительно была, но такая незначительная, что я поразилась. Меня сильно ударило в бок, и я покатилась по асфальту, отбивая тело и сдирая кожу. От боли распахнула глаза и успела увидеть причину, почему все еще жива: из-под колес меня вытолкнул Некрасов, сам же подставившись под удар. Я видела, как его швырнуло на лобовое стекло, как он перекатился по крыше, а после упал на асфальт, еще несколько раз кувыркнувшись и затормозив головой о бордюр тротуара.
– Вадим!!! – заголосила я, а после, не чувствуя боли, спотыкаясь, бросилась в сторону бесчувственного мужчины. Упав рядом с ним на колени, ощущая, как слезы застилают глаза, я с возрастающим ужасом поняла, что из-под его головы растекается кровавая лужа, все лицо тоже было залито кровью, одежда порвана, и в прорехах также видны ссадины, а левая нога неестественно вывернута. – Вадим… Вадим, прошу… – причитала я, трясущимися руками касаясь его лица, боясь навредить и причинить больше боли. – Помогите! – зажмурилась я и закричала на всю силу легких. – Пожалуйста, кто-нибудь, помогите!!! – рыдала я, не обращая внимания на то, как собираются люди, как кто-то кричит, звонит в неотложку, а кто-то и снимает все на телефоны. Не обратила внимания даже на то, как из черного внедорожника с ужасом на лице выходит Федосеева.
Я же в панике и отчаянии рыдала над мужчиной, сквозь зубы умоляя не уходить… не сметь меня бросать…
– Ну же, Медведь, пожалуйста, очнись… – сквозь рыдания шептала я. – Прошу… я же так люблю тебя, Вадим… прошу, вернись….
– Рин, – позвала меня сестра, слегка тряхнув за плечо. – Рин, тебе нужно домой, – посмотрела она с сочувствием и тревогой. – Ты вымотана и морально, и физически. Тебе нужно нормально поспать, поесть и, хотя бы, помыться.
– Со мной все нормально, – не согласилась я, сонно протирая глаза.
– Рин, четыре дня прошло, – вмешался Славка, мрачно хмуря брови. – Врачи заверили, что угрозы для его жизни нет. Он очнется, не переживай, лучше подумай о себе. Тебе тоже нехило досталось, – поджал он губы, рассматривая швы у меня на лбу, синяк с ссадиной на челюсти и перебинтованные костяшки, что я содрала об асфальт, когда падала.
– Вот мне точно ничего не грозит. А у него голова пробита и переломы! – возразила я, стараясь быть негромкой.
– Поэтому мы здесь, – добавила Кари со значением. – Мы пришли тебя подменить на сегодня. Покараулим, а ты сможешь привести себя в порядок и выспаться. Завтра придешь снова, если хочешь. Я уже молчу о том, что агентство требует твоего внимания. Я, конечно, веду дела, как могу, но у меня нет достаточных полномочий. Я не могу заменить тебя во всем! – пыталась сестра достучаться до моей сознательности, и это ей почти удалось.
