– Нет! – едва ли ни истерично взвыла я, радуясь, что из-за севшего голоса получилось вполне тихо, хоть и сипло. Но не панически хотя бы – уже хорошо. – Нет, все нормально, – приблизилась я к двери, прислонившись к ней плечом, чтобы при случае преградить Некрасову доступ к попаданию в ванную. – Только… Знаешь, мне кое-что очень нужно… ты мог бы отдать мне мою одежду?
– Зачем? – последовал вопрос, от которого я скрипнула зубами и мученически закатила глаза.
– Мне нужна моя сумка из машины… там… там мой телефон. Он мне нужен! Очень! – стараясь не материться, цедила я слова, отчаянно краснея и морщась от новых судорог.
За дверью образовалась тишина, а после Некрасов сказал:
– Прости, но я, кажется, забыл вчера вытащить твои вещи из сушилки. Не думаю, что они успели просохнуть…– сообщили мне то, от чего я захотела биться головой об стенку. – Рин, – позвал меня Вадим. Голос его звучал неуверенно и сконфуженно. – Не уверен, но думаю, что в нижнем шкафчике под раковиной ты найдешь то, что тебе может пригодиться…– услышала я и замерла, округлив глаза и скосив подозрительный взгляд на тот самый шкафчик, в который в свое время… прятала то, что могло бы мне сейчас пригодиться. Сглотнув и заранее краснея, я отлепилась от двери и пошла с проверкой. Открыв дверцу, а закрыла пылающее лицо и тихонько застонала от стыда, так как «запас на черный день» имелся в наличии. О чем Некрасову знать было совершенно не нужно. Однако, он про него не просто знал, так еще не выбросил, а сейчас и вовсе догадался, что именно он мне и нужен!!! – Рин, ты там как?
– Спасибо, я все нашла! – скороговоркой произнесла я, желая тихонечко сдохнуть от смущения где-нибудь под ванной.
– Я тебе тут возле двери новый комплект одежды положу, хорошо? – словно желая окончательно добить меня, спросил Вадим.
– Угу, – вздохнула я, решив, что хуже уже быть просто не может…
Через пятнадцать минут поняла, что может…
Стоило просто зайти в комнату, где ночевала, и посмотреть, как мужчина застилает новую простыню, взамен вчерашней белоснежной. Осознание того, откуда он так быстро догадался о моей проблеме, обрушилось моментально. Не выдержав жгучего чувства стыда и очередной боли, как во всем теле, так и выраженной в животе, от которой хотелось свернуться в клубочек, я развернулась и позорно убежала в ванную, ощущая, как меня душат рыдания.
– Рин! – услышала я, как в ванную настойчиво постучали, пока я сидела на кафеле, прижимая колени к пылающему и мокрому от слез лицу. – Рина, открой!
– Вадим, пожалуйста, оставь меня! – запинаясь и шмыгая носом, попросила я. – Просто не трогай меня некоторое время.
– Рин, ты чего, плачешь? – кажется, опешил мужчина и застучал в дверь с новой силой. – Рин, тебе больно? Плохо? Рина, выходи! – заорал он.
– Нет! – икнула я, чувствуя, как жалко задрожал подбородок.
– Рин, или ты сейчас откроешь дверь, или я ее сломаю. Возможно, вместе с дверью я сломаю и что-нибудь себе… – предупредил он, на самом деле нагло шантажируя.
– Мне не больно! – быстро предупредила я. – В смысле больно, но выходить не хочу, потому что стыдно…
Мои слова заставили Вадима прекратить барабанить в дверь и помедлить.
– За что тебе стыдно? – изумился он с такой искренностью, словно действительно не понимал.
– Издеваешься? – заподозрила я.
– Рин, – послышался шумный выдох. – Рин, мне не пятнадцать лет. Я прекрасно осведомлен о женской физиологии, тем более, что опыт проживания с женщиной у меня имеется, – начал он пояснять, но особого облегчения не принес. – Поверь, я не вижу в этом ничего постыдного или зазорного. Я знаю, что это естественно! – Я промолчала, не зная, что на это ответить. Так оно, конечно, и есть, но вот мои личные принципы о том, что мужчинам не следует знать всего, искоренить уже невозможно. – Рин, выйди, пожалуйста. Все в порядке, поверь. Тебе нужно вернуться в постель. Ты же еще болеешь…
– Дай умыться, – помолчав, пришла я к выводу, что ни просидеть до конца жизни в этой ванной, ни выбраться через окно и уехать из страны, у меня не получится… Потому остается лишь принять свой позор с ошметками чести, как данность.
– Хорошо. Я пока чайник поставлю, ладно?
Умывалась я долго, с учетом того, что нос у меня распух еще вчера от насморка, а сегодня из-за рыданий все стало выглядеть и вовсе безобразно.
Когда вышла, чай меня уже ждал на знакомом столике у постели, в которую я, не поднимая взгляда, забралась и плотно укрылась.
– Рин, посмотри на меня, пожалуйста, – понаблюдав за мной, попросил Вадим, что я выполнила неохотно. – Я просто хочу, чтобы ты понимала, что ничего страшного не случилось, – заглядывая мне в лицо, произнес Некрасов. – Я – взрослый мужчина, которого уже мало что может смутить в этой жизни после всего того, что уже произошло в ней. Особенно в отношении женщины, которая заботилась обо мне все эти дни. Понимаешь это? – проникновенным голосом потребовал от меня ответа Вадим.
– Меня зовут Рината, – выпалила я неожиданно даже для себя.
– Что? – не ожидавший такого поворота событий, моргнул Вадим.
