– Почему ты выглядишь так, словно призналась в убийстве? – за насмешкой постарался я скрыть тревогу.
– Я… я полюбила тебя еще до аварии, но не добилась взаимности, – опустив взгляд и сжав ладошки в кулаки, выдавила она нехотя. – А сейчас, полюбила вновь и даже, как теперь очевидно, взаимно. Но однажды, рано или поздно, ты вспомнишь прошлое. Не повлияет ли это на твое отношение ко мне?
– Не вижу взаимосвязи, – покачал я головой, а после усадил девушку к себе на колени и с удовольствием поцеловал. – Это пустые страхи, Рината. Что бы я ни чувствовал к тебе прежде, уже не будет иметь никакого значения. Важно лишь то, что я теперь жить без тебя не хочу и готов платить годами жизни за каждый твой поцелуй. Я люблю тебя, – повторил я то, что, кажется, никогда не наскучит. Лишь бы слышать ее:
– И я тебя, – выдохнула она мне в губы, прежде чем с чувством поцеловать. А дальше реальность перестала существовать, и в это наваждение с синими глазами я окунулся с удовольствием и готовностью…
– Ответственно заявляю, что мы пережили этот день, – вздохнула я, повалившись на диван в гостиной Вадима после празднования Нового года, с которого мы уехали сразу же, как только позволили приличия, так как Вадим категорически желал успеть отметить праздник только вдвоем. Я не возражала, была даже «за». А после сегодняшнего – и подавно.
Дело в том, что сегодня в «Победе» собрались все: Кари, Славка, его родители, наши с Кари, мы с Вадимом и… его родители. Знакомство, несмотря на тревожные ожидания, прошло вполне мирно и успешно, как мне кажется. Хотя бы потому, что связующим звеном стали Славка и его родители, которые были знакомы и с моими мамой и папой, и с Некрасовыми-старшими. Этого оказалось достаточно, чтобы избежать общей неловкости в первое время. А после… кажется, все друг другу понравились, если судить по тому, что под конец вечера все шутили, смеялись, провозглашали тосты за всеобщее здоровье и так далее. Удивительнее то, что даже мой немногословный и где-то замкнутый отец вполне добродушно и легко общался со всеми собравшимися мужчинами, а после и вовсе остался с мамой и остальными отмечать Новый год в ресторане. Но самое важное: Вадима папа одобрил, о чем сообщил мне, когда мы прощались. Для меня это было очень ценно.
Мама просто была покорена Вадимом, в чем я не могла ее упрекнуть, так как сама растекалась лужицей, стоило поймать его обаятельную улыбку.
– Не рано ли ты сдаешься? – усмехнулся Некрасов, садясь рядом со мной и забрасывая мои ноги себе на колени.
– Божечки, какой кайф, – простонала я, когда мужчина стал разминать затекшие от высоких каблуков ступни. Вадим тихо засмеялся, но массаж делать не перестал, за что я его сейчас просто боготворила. – Думаю, ты не обидишься на меня, если я буду не в официальном сегодня ночью, – вздернула я бровь.
– Только если ты оденешься в мой подарок, – не остался он в долгу, вспомнив «подарок», которым оказалась кигуруми с капюшоном и чертовыми рожками. Хвост со стрелкой прилагался в комплекте, но его можно было откреплять по желанию. Аналогию я оценила, как и креативность в противовес моему подарку Вадиму – наручным часам взамен тех, которые разбились при аварии. – И шерстяные носки не забудь, – добавил он со смехом. Весело фыркнула и попыталась встать, что мне не позволили. Вместо этого перетянули к себе на колени, где я, умиротворенно вздохнув, замерла, тихо блаженствуя в крепких объятьях.
Некоторое время мы просто сидели в полумраке, разглядывая безостановочные вспышки салютов на улице, что отражались в окнах.
– Ринат, – позвал меня Вадим тихо, а я отчего-то напряглась, решив, что заданный тон мне не нравится.
– Что? – напряглась я, предчувствуя, что сказанное им меня не порадует. Вадим слегка отстранился, а после заглянул в мое лицо и произнес:
– Я все вспомнил, Ринат, – слабо улыбнулся он, отчего я судорожно сглотнула и испуганно расширила глаза.
– Сейчас? – сипло переспросила я, лихорадочно всматриваясь в его лицо.
– Около месяца назад стали появляться первые обрывки воспоминаний. Сейчас я помню практически все, что забыл после удара, – напряженно и быстро ответил он, смутившись моего полуживого взгляда. – Я тебя люблю! – скороговоркой оповестил Вадим, что заставило меня выдохнуть, так как до этого, как оказалось, даже не дышала. – Ничего не изменилось.
– Почему молчал раньше? – сумела я выдавить, продышавшись и слегка успокоившись относительно наших отношений, но возмущаясь, что такую важную новость узнаю так поздно!
– Чтобы не волновать тебя. Зная твои опасения, я решил молчать до тех пор, пока не буду знать наверняка, что тебе не о чем переживать и иметь аргументы.
– «Аргументы?» – уцепилась я за слово, нахмурившись.
– Именно, – кивнул он уверенно и вновь обнял меня за плечи, нежно награждая легким поцелуем в губы. – Я вспомнил день аварии и причину, почему оказался в том дворе.
– И? – вновь напряглась я, но теперь, скорее, от нетерпения.
