Глаза детектива неожиданно затуманились, рука потянулась к моей груди. А я, неожиданно для себя, почувствовала, что не буду возражать, если он меня коснется. И чуть-чуть, совсем незаметно, подалась вперед. Жесткие мужские пальцы скользнули по шелку блузки — там, где соски, и голова у меня по-настоящему закружилась. Черт, неужели я такая распутная?.. Это была моя последняя мысль: в следующую секунду я перестала думать вообще, отдавшись сладкому течению умелого поцелуя. Горчик прижимал меня к себе все сильнее, а я слабела все больше, чувствуя бедром что-то жесткое, точно железо.
— Что это… — прошептала я, окончательно теряя сознание.
Детектив вдруг отстранился.
— Пистолет, — хрипло ответил он и повернулся ко мне спиной, поправляя нечто в своем слегка нарушенном туалете.
— Ммм?.. — Я прислонилась к стене, чтобы не упасть, а Горчик, не сказав ни слова, стремительно вышел на улицу.
Я побежала за ним и увидела, что он стоит рядом со старым китайцем, продолжающим копаться в своем крохотном огородике. И не просто стоит! Этот Горчик, этот сутулый, носатый бруклинский коп в потрепанных штанах разговаривал со стариком по-китайски!..
— Вы что-то узнали? — спросила я робко, помня о поцелуях, когда он, кивнув мне головой, направился к своей машине.
— Узнал, — ответил он коротко. — Садитесь. Я отвезу вас домой.
Вся моя слабость тут же испарилась.
— Ну уж нет! — ответила я решительно. — Я поеду с вами.
— Куда это? — Он вытаращил на меня свои черные глаза. — Вы не имеете…
— Чего это я не имею? — Я подбоченилась. — Мне кажется, я имею достаточно, чтобы убедить ваше начальство в сексуальных домогательствах с вашей стороны!
Горчик с ужасом посмотрел на меня и поднял руки:
— Все, все!.. Вот этого только не надо… не надо! Хорошо. Едем вместе.
Городишко Матаван в штате Нью-Джерси походил на типичные американские патриархальные городки, которые так любят показывать голливудские режиссеры в дешевых фильмах ужасов: маленькая ратуша с часами, красное кирпичное здание почты, тусклый колокол у ворот пожарной команды, несколько церквушек, в одной из которых был устроен итальянский ресторан, серое здание масонской ложи, увенчанное затейливой кованой короной, много зелени, местами расцвеченной желтыми и красными пятнами…
Я внезапно поняла, что уже осень: темнело рано. В Нью-Йорке это было незаметно — вечерняя жизнь, с ее огнями, автомобилями и сотнями прохожих, продолжалась так же интенсивно, как жизнь дневная. Но здесь, в этом крохотном старомодном городишке, осень, тишина и вечер придавали всему вокруг какой-то зловещий оттенок затаившейся неясной угрозы.
Машина еле ползла, прижимаясь к тротуару, Горчик с мрачным и сосредоточенным видом вглядывался в окрестные дома. Мы оба почти всю дорогу до Нью-Джерси молчали, детектив только изредка, нахмурив колючие брови, отрывался от дороги и бросал взгляд на атлас, разложенный на соседнем сиденье, а я сжалась в комок сзади и начинала уже дрожать то ли от холода, то ли от нервного напряжения.
Внезапно Горчик затормозил. Справа от нас возвышался роскошный дом, похожий на барские усадьбы из экранизаций Чехова: белые колонны, высокий портал с террасой, с потолка которой перед входом свисал на толстой цепи огромный кованый фонарь. Высокие окна и двери позволяли представить нетипичные для американских жилищ четырехметровые потолки. Я залюбовалась точно светящимся в темноте строением и решила, что обязательно когда-нибудь куплю себе такой дом. Немного приглядевшись, я заметила посреди лужайки довольно большой серый камень, на котором готическим шрифтом было написано: «Фонтанный дом. Постройка 1885 года». Свет фонаря не доходил до центра лужайки, поэтому, чтобы разобрать выцветшую надпись, мне пришлось прижаться носом к стеклу.
— Фонтанный дом, — пробормотала я слегка охрипшим от долгого молчания голосом. — Вы думаете — здесь?..
— Не знаю. — Горчик напряженно вглядывался в сумерки. — Но проверить нужно…
Из осторожности мы проехали подальше, припарковались в нескольких кварталах от цели и пешком вернулись назад.
Фонтанный дом белел в темноте, как сказочное видение из далеких времен. За ним, в глубине большого участка, светилась белым кружевом беседка. Высокие, закругленные вверху окна слабо сияли изнутри, чуть раздвинутые белые драпированные шторы позволяли разглядеть высокую лестницу с темными полированными перилами, ведущую на второй этаж, тусклый блеск старинных застекленных шкафов и паркета.
— Вам лучше вернуться в машину, — прошипел голос детектива у меня над ухом, прерывая мои романтические видения. — Я должен оглядеться.
— Нет!.. — Я отчаянно замотала головой. — Пойдем вместе!
Но Горчик проявил твердость.
— Я не имею права рисковать свидетельницей, — сказал он сухо и поправил кобуру с пистолетом. — Вы останетесь в машине и будете терпеливо ждать моего возвращения. В противном случае я обращусь в ближайший полицейский участок и оставлю вас там. В конце концов, я нахожусь на службе, а вы, простите, путаетесь у меня под ногами.
