Достаю из-под подушки веревку, порезанную на четыре части. Первую часть привязываю к запястью, туго, кожу больно сжимает, но я должна быть уверенной, что не смогу вырваться. Затем привязываю вторую верёвку к другой руке. Привязываю верёвки к щиколоткам. Закончив, расставляю ноги на ширине плеч, а руки вскидываю в стороны.
И вот, в мерцающем свете свечи, я стою у кровати, а от моих рук к полу тянутся две верёвки. От моих ног две верёвки тянутся к Алу, словно две змеи быстро приближаются к сонному зверьку.
Я говорю Алу:
— Привяжи меня.
Я говорю:
— Привяжи меня к кровати.
Он открывает рот, разводит руки, не понимая, что происходит. Он словно испугался меня.
Ложусь на кровать. Погружаюсь в чистое бельё, вытягиваю руки и ноги. Вытягиваюсь как «Витрувианский человек».
Паренёк напрягся основательно, до конца не понимая, на что подписался. Начиналось всё как обычно, всё как всегда, но вот сейчас, в эту минуту, когда уже было всё наготове, наступает облом. Одно дело — когда тебя силой привязывают к кровати. Но у нас тут совсем другой расклад.
Я смотрю на Ала, и снова прошу:
— Привяжи меня к кровати, я обещаю, тебе понравится.
Вначале он ведёт себя, как будто глухой. Смотрит на меня, продолжая стоять как вкопанный. Но вид моего обнажённого тела, моя улыбка, мои сверкающие глаза в свете свечи пробуждают в нём уверенность. Решившись, он, всё же, переступает преграду сомнений. Подходит к кровати, не отрывая от меня глаз. Я уж не знаю, что он там себе навоображал за эти пару секунд, но на его розовой головке заблестела смазка, стремительно набухая густой каплей. Капля растёт на глазах. Увеличивается. И срывается на пол, растянувшись тонкой блестящей леской.
Ну же, не стесняйся! Будь я на твоём месте, уже скакал бы во всю, потея как в сауне.
— И как тебя привязать? — спрашивает Ал таким серьёзным, готовым соблазнить любую цыпу, тоном.
— К кровати.
Сам привязываю свои ноги к спинке кровати. Ложусь и протягиваю руки к оголовью кровати, похожей на деревянный забор из штакетника. Ал привязывает меня, но как-то халтурно, словно ребёнок впервые шнурует шнурки. Если я пару раз дёрну со всей силой — верёвка распутается.
— Привяжи крепко, на узел, чтобы я не смогла вырваться.
— Зачем?
— Для меня это важно. Мне так спокойнее. Понимаешь?
Согласно кивнув, он развязывает узлы, и уже со второго раза завязывает как надо — надёжно и туго. Я дёрнулся всем телом, изогнулся, сжался, насколько позволила длина веревок, чем напугал Ала. Но это была проверка. Я был привязан как надо. Надёжно.
— Поцелуй меня, — прошу я, вытянув губы трубочкой.
После моей простецкой просьбы, всё пошло не по плану.
Ал забирается на кровать. Пристраиваться между моих ног, мнёт коленями бельё, прямо как кот в лотке.
— Поцелуй меня! — снова прошу.
Он плюёт на головку члена. Растирает слюну, тщательно, чтобы не осталось сухих мест. И погружает свои два пальца прямо в меня. Прямо между ног моих ног. Даже не спросив разрешения!
Ох… как приятно… да что, мать вашу, со мной происходит! О, да! Как же хорошо, продолжай…
Я застонал. Стиснул губы и продолжил стонать от удовольствия.
Набухший член смотрит на меня словно дуло пистолета. Вытащив из меня пальцы, он снова смазывает свой болт. Левой рукой упирается в кровать возле моей груди, а второй пробует войти в меня. Даже не спросив разрешения!
Мне это не нужно! План совсем другой! Я на это не подписывался!
— Поцелуй меня! Пожалуйста! — уже выкрикиваю я. — Мне это важно!
Волнение накатило жаркой волной. Свожу ноги, пытаясь хоть как-то притормозить несущийся в мой туннель паровоз.
Сработало!
Ал замер. По его искривившемся бровям и отвисшей челюсти легко можно было увидеть, как в его голове идёт глубокая перезагрузка мыслей. Улыбнувшись, он выпускает своего зверя, ставит правую руку возле моей груди, и жёсткий матрац прогибается под нашим весом. Он так нежно смотрит на меня. Изучает каждую складку, каждый волосок. Вдыхает мой аромат. А затем наклоняется, и тянется к моим губам, водя своим дрыном мне по животу.
Ближе…
Ближе!
Отлично!
Он жадно впивается в мои губы. Наши языки переплетаются. Я отрываю голову от подушки и ещё страстней засасываю его, раскрыв рот целиком.
Время пришло.
Вот и мой выход.
