Нездоровое отношение моей матери к моему воспитанию обернулось для меня не совсем радостным детством. И что вообще может вырасти из ребёнка, когда детская площадка – это рухнувший дом, а друзей с каждым днём всё меньше и меньше. Моя философия – выживай. Выживай, даже когда ты сидишь на толчке. Выживай, даже когда ты идёшь в магазин. Нормальной жизни не существует. Существует жизнь, где нормой является твоё существование среди особей твоего вида. Скучно и нудно. И мне всегда хотелось изменить свой вид. Стать кем-то больше, чем простым человеком! Стать другим, не похожим на всех. Ах, как же они меня бесят! Орут и орут! Сволочи, замолчите!И когда эти мрази меня застрелили – моё желание сбылось. Но я как-то странно себя ощущаю… Разум старый, но тело другое, оно не такое?! Где мои руки?! Где мои ноги?! Кто выключил свет? А это еще что такое? Горячее, густое… Оно везде. Оно поглотило меня! Нет! Только не это!
Этого момента я ждал десять часов.
Радость одиночества отравляла воздух и делала его тяжёлым и прогорклым. Я не мог надышаться, я лишь мог задыхаться в ожидании конца. Каждый вдох — и мои лёгкие пылали и морщились, словно рыбий пузырь над пламенем от зажигался. Всё это время моё прекрасное лицо с чертами греческих богов кривилось, губы сжимались в тонкую полоску и белели, а язык непрестанно показывал свой кончик и оставлял вокруг себя влажную плёнку.
От невыносимой духоты я потел так сильно, что кружащие над моей головой мухи принимали меня за подтухший кусок мяса. Самые смелые приземлялись на моё голое тело, липли к коже своими крохотными лапками, и даже столь патовая ситуация не мешала им приятно покусывать меня.
И я даже не мог их прогнать!
Мои обе руки были заняты.
В одной я крепко сжимал свой дрын, в другой — смартфон, на котором я просматривал бесконечную ленту коротких роликов. Глаза с животным голодом вгрызались в экран телефона, а уши с невыносимым волнением пытались уловить те самые звуки, способные сплести в моём теле покрывало спокойствия, под которым можно спрятаться от окружающего мира. Спрятаться от жары.
Спрятаться от суеты.
Десять часов я ждал момента, когда смогу спрятаться от всего дерьма в своём душном туалете.
В конце дня я занимался всем тем же, чем занимается и остальной продвинутый народ. Возможно, моё поведение можно было назвать «подражанием», так как для правильной ассимиляцией с обществом я обязан брать пример именно с этого общества. Парадокс? Возможно. Так говорит мой лечащий врач. Он всегда даёт мне хорошие советы. Он рекомендовал мне изучать повадки общества. Замечать их привычки. Завести личные радости жизни и, по возможности, наслаждаться ими исключительно в свободное время.
В отличии от других докторов, он беспокоится о моей жизни.
Мы с матерью перестали курить сигареты в туалеты. Белый потолок пожелтел, краска полопалась и покрылась трещинами, из которых выступили густые капли янтарного цвета, похожие на сталактиты. К стенам было противно прикасаться, они были липкими и усеяны мириадами различных пятен, оставленных хрен знает чем, хрен знает кем и хрен знает из чего. Мать любит приводить гостей, это один из видов её ассимиляции.
Выпустив из ладони увесистый дрын, я ухватился за электронку со вкусом лесных ягод и затянулся как можно глубже. Обжигающий дым наполнил лёгкие, смочил горло сладковатой слюной. На экране телефона загрузилась первая лента коротких роликов. Начинаются поиски моего дзена.
Отвратительное зрелище предстало моим глазам. Две малолетние девочки, где-то лет по восемь, резвятся в бассейне, бросая в лицо друг другу набухшие от влаги орбизы. Дети в ярких купальниках и с дорогими причёсками, словно из них пытаются сделать каких-то супермоделей. И всё это домашнее убожество снимает на камеру их долбанный папаша извращенец. Но таковым он себя, конечно же, не считает. Этот ублюдок оправдывает себя тем, что якобы снимает контент для таких же детей. Он снимает эти извращённые короткие ролики для детей, чьи родители могут спокойно заниматься своими вещами, даже трахаться, пока их дитя взирает на экран телефона. Он нашёл отличное оправдание перед всеми, но только не перед собой.
Прикол весь в том, что эти мерзкие ролики хорошо заходят у более взрослой аудитории. У мужской аудитории, где люди готовы платить за продолжение. Готовы платить за то, чтобы девочки еще помылись вместе с огромной плюшевой собакой, или с лошадкой, на худой конец. Просмотры льются рекой, и среди этих просмотров преобладающая аудитория мужчины возрастом 35+. Такая статистика, такие реалии. Он рубит бабло с таких же извращенцев, как и он сам. Ублюдок! Я даже боюсь представить, что вырастет из его избалованных дочек, привыкших купаться в орбизах и постоянно видеть рядом отца, наводящего на них видео камеру.
Я в срочном порядке пролистываю ленту и делаю новую тягу, наполняя туалет ароматом лесных ягод. Дрын стоит, но на такое дерьмо начинает быстро сдуваться.
Следующий ролик не лучше предыдущего. Жирная толстуха с ресницами до лба и щеками до подбородка сладостно уплетает с тарелки какие-то отбросы. Длинные чёрные волосы лоснятся от жира, когда она своими пухлыми пальцами убирает их с лица. Дешёвая помада частично сожрана. Вставные зубы разняться по цвету.
Мне кажется, я живу в каком-то безумном мире. Безумном на столько, что я даже не удивлюсь, если эта толстуха для поднятия аудитории начнёт жрать на камеру своих домашних животных. И мне нисколечко её не жалко. Вместо прекрасного тела и похода в тренажёрный зал она предпочла заработок путём насыщения своего тела жирами. Слабая позиция, поощряемая такими же слабыми толстухами. Жалко, но пятый десяток разменяют немногие.
Меня сейчас вырвет! И если бы не строительный пластиковый хомут, крепко сжимающий мои причиндалы, у меня бы давно всё рухнуло! Кровь хорошо прилила к дрыну, и я вовремя зафиксировал результат. Можно затянуть ещё туже, но тогда мне придётся в спешке спускать молофью, а я ещё не нашёл то, от чего меня конкретно передёрнет.
