Нездоровое отношение моей матери к моему воспитанию обернулось для меня не совсем радостным детством. И что вообще может вырасти из ребёнка, когда детская площадка – это рухнувший дом, а друзей с каждым днём всё меньше и меньше. Моя философия – выживай. Выживай, даже когда ты сидишь на толчке. Выживай, даже когда ты идёшь в магазин. Нормальной жизни не существует. Существует жизнь, где нормой является твоё существование среди особей твоего вида. Скучно и нудно. И мне всегда хотелось изменить свой вид. Стать кем-то больше, чем простым человеком! Стать другим, не похожим на всех. Ах, как же они меня бесят! Орут и орут! Сволочи, замолчите!И когда эти мрази меня застрелили – моё желание сбылось. Но я как-то странно себя ощущаю… Разум старый, но тело другое, оно не такое?! Где мои руки?! Где мои ноги?! Кто выключил свет? А это еще что такое? Горячее, густое… Оно везде. Оно поглотило меня! Нет! Только не это!
Даже не знаю, что больше разозлило эту интеллигентку: то, что у меня не встал или то, что я отрезал ей волосы? Да и вообще, мне как-то по хую. Эти две грязные блудницы в второпях покидают Дрюнину хату, а я только этому и рад.
В этой двухкомнатной квартире, в этом тараканнике, где можно было подхватить в лучшем случае блох, мы с Дрюней и парочкой падших дам пытались повеселиться. Но ничего не вышло. От слова вовсе.
Нихуя.
Ничего не получилось.
Скуууука!
Ну их в пизду!
— Идите на хуй! — кричит Дрюня им в след, выгоняя в душный подъезд. — Тупые марамойки…
Что-то мой дружок излишне груб. Нет, эти кашолки заслужили к себе именно такого «уважения», но палку перегибать не стоит. Как только я хочу немного остудить Дрюню, одна из блядей резко перебивает меня!
— Я выпускница МГУ! — кричит самая молодая, подбирая с грязного пола розовую сумочку.
Светка. Во всяком случае, она так представилась нам, а какое её настоящее имя — этого даже её мать родная не знает. Да, так бывает.
Светка резко выпрямляется, набирает воздух в лёгкие, явно не желая заканчивать базар на этом месте, но как только открывает рот, полупрозрачная розовая кофточка влетает ей в лицо.
Дрюня снова перегибает палку. Это уже слишком. Но я молчу. Смотрю и молчу.
— Пизда твоя — выпускница МГУ, — говорит Дрюня, — а мозги ПТУшницы!
Этот громила, этот огромный шкаф, этот кусок мышц, вырванный из задней части буйвола-осеминителя стоит в коридоре в одних труселях и кричит в распахнутую дверь на весь подъезд.
— Даже хуй мне не смогла поднять!
Что скажут соседи? Какого они будут мнения о нас? Откровенно говоря — мне поебать, сегодня я в гостях.
— Ублюдки! — кричит кашолка, напяливая на себя вещи прямо на лестничной клетке. — Чёртовы импотенты! Я вас…
В приоткрытую дверь я вижу, как её остервеневший взгляд резко падают на пол. На высоченных каблуках она делает один широкий шаг к нашей двери, и тут мы с Дрюней резко напрягаемся. Нужно срочно принимать меры, но суетиться уже поздно. Мы всё поняли.
Мы поняли, что сейчас будет полный пиздец.
— Не забудьте за собой мусор убрать! — кричит шлюшка, и со всей дури бьёт ногой по пакету с мусором, стоявшему за дверью.
В ту же секунду весь подъезд наполняется звоном битого стекла, глухими ударами пивных бутылок, одна из которых разбивает оконное стекло этажом ниже и улетает хуй знает куда.
Я начинаю дико угорать. Дрюня распахивает дверь, хочет поймать Светку за волосы, но бабёнки попались ловкие. Светка хватает за руку свою подругу, и они быстро улетают вниз. Уж не знаю, где их научили так ловко прыгать на таких высоких каблуках, но по лестнице они поскакали вниз не хуже горных коз. Снова одна из пивных бутылок ударяется о стену, раскалывается, изрыгая эхо разлетающихся осколков по ступеням. Спустившись на пару этажей, Светка орёт нам:
— Ублюдки! Импотенты!
Лучше бы она была как её подружка — молчаливая.
— Господи, — выдохнул Дрюня, захлопывая дверь, — ну и ебанутые пошли бабы. Надо найти их сутера и дать ему хороших пиздюлей!
— Хорошая идея… — засранца надо наказать, но на душе стало как-то гадко и уныло. Груз неудовлетворённости обрушился с новой силой.
— Червяк, ты чего раскис? Ты должен сам научиться убегать от своих кошмаров. Не переживай, мы найдём бабу к которой ты сможешь прижаться, вдохнуть запах её чистой кожи, почувствовать её волосы на своём лице, — он одобряюще хлопает меня по плечу. — Мы найдём женщину, похожую на твою мать.
Оставленный на лобовом стекле нашего фургона газетный журнал обещал нам незабываемые впечатления. Он обещал нам женщин на любой вкус: высоких и низких, жирных и худых, страшных и красивых. Но похожих на мою мать — не было ни в одной графе характеристик наших проституток. Просто так вышло. Просто мы ткнули пальцем в первых попавшихся. В первых попавшихся самых дешёвых баб. Одна закончила МГУ. Вторая гораздо старше, в матери нам годилась, нам даже показалось, что эта парочка — мама с дочкой, но они нас уверили, что это не так, а если было и так — то ценник был бы в разы выше. Но, какие бы красивые они не были, ничего у нас не вышло.
Мне хотелось совсем другого, чего-то не людского. На грани жизни и смерти. Мне хотелось животной страсти с неизвестностью.
Позже, когда наше возбуждение улеглось, Дрюня говорит мне:
— Червяк, это мой мир! Мы обязательно кайфанём! Сегодня или завтра, а может через год, но мы, братан, обязательно кайфанём!
В его замшелой квартирке, где кроме холодильника, магнитофона извергающего Iron Maiden, микроволновки заросшей жиром, пары дырявых диванов и древнего компьютера с вэбкамерой не было нихуя. Волк одиночка жил скромно. Его мир был до ужаса скудным и скучным. Скромным. Но парень ни в чем себе не отказывал. Живём один раз!
— Завтра всё будет! — говорит он. — Вот увидишь.
