Как только моё тело освободилось от тяжёлых оков, я тут же отпрянул в сторону. Обернулся. Лицо амбала изменилось не только от болевого шока. На месте левого глаза торчит рукоять ножа. Огромные ладони тряслись у лица, боясь сделать только хуже. Этот кабан не только почувствовал, что произошло, оставшимся правым глазом он смотрел то на меня, то на торчащий из головы кусок дерева. Не самая лучшая картинка, которую можно увидеть. Но что тут поделаешь, сам виноват.
Он делает шаг назад. Дыхание прерывистое, готовое сойти на очередной громкий крик. Но он молодец, держится. Правой ладонь он словно ловит муху у носа. Так забавно смотреть. Видимо пытается схватить рукоять ножа, но промахивается. Еще попытка, и снова промах. Делает еще шаг назад. И поскальзывается на разлитой по полу воде. Огромная туша валиться на жопу и бьётся головой о стену.
— Сука!
Ну вот и голос прорезался.
Вкус амбаловой крови мне не приятен. Я набираю в ладонь воды и промываю рот. Сплёвываю на землю, а потом отмываю лицо.
— Мой глаз, — ноет амбал, — Мой глаз!
— Нет там у тебя глаза.
Теперь можно спокойно попить. Складываю ладони в лодочку, набираю воду и пью.
— Сука! Ты…
Он вскидывает руку. Выставляет указательный палец. Целиться им в меня и стонет:
— Малолетняя шлюха! Я убью тебе!
Он что-то еще продолжал говорить, но я уже ничего не слышу. Вспыхнувший внутри меня гнев кидает меня вперёд.
Амбал пытается встать, но руки скользят по полу. Я иду уверенно, мозолистые пятки уверенно цепляются за половые доски. Взгляд амбала отрывается от пола, испуганно скользит по моей ноге, поднимается по рубашке, заляпанной его же собственной кровью, и замирает на моём лице.
Я присаживаюсь. Выдёргиваю нож из глазницы и всаживаю его рядом, лишая амбала взгляда на всю жизнь. Белёсая жидкость брызнула мне на рубаху, и я очень надеюсь, что это последние выделения этой жирной свиньи, которые на меня сегодня попали.
Амбал держится молодцом. Мычит, но не кричит. Растопырил губа и медленно стравливал воздух из лёгких сквозь стиснутые зубы. Его состояние — заслуга адреналина, бурлившего в его жилах. Тому доказательство — крепкий стояк, который я вижу между его ног.
Я вынимаю кинжал. Резко. И вижу, как бугай раскрывает пасть, набирает в лёгкие воздух и уже хочет заорать, но не тут то было. Я бью снизу, прямо под челюсть. Лезвие с лёгкостью пробило кожу и вышло посередине огромного языка, насадив его словно кусок шашлыка на шампур. Только кончик продолжал нервно извиваться, сужаться и расширяться.
Рот быстро наполнился кровью. Амбал хрипло кашлянул, испачкав не только мои руки, но и снова заляпал рубаху! Такое вообще можно будет отстирать? Или лучше сразу в помойку?
Мучительный хрип наполняет душную каморку. Амбал весь затрясся, передавая вибрацию на пол. Я уже подумал, что из-за этого в крохотной лужице пошли волны, но я ошибся. Из коридора донёсся нарастающий топот. Скорее всего, нас услышали. И если сейчас нас застанут, мне никто не разрешит закончить начатое. А работу всегда надо заканчивать!
Мало времени, но я успею.
Я вынул нож. Голова здоровяка поникла, вылив почти стакан густой крови на голое пузо. Струйки бегут по коже, проносясь сквозь густые заросли, затекают в пупок. Скапливаются в лужу и вытекают, продолжаю двигаться в сторону пола. Завораживающее зрелище, но мой взгляд цепляется за другое. Дрын амбала начал медленно сдуваться. Ну уж нет! Погоди! Левой рукой я хватаю его, туго сжимаю и оттягиваю. Правой рукой рублю. Как будто режу куриную шею. Вначале вспарывается плоть, потом — что-то упругое, а потом снова — плоть. Бугай потянул руки к паху, но там уже не за что держаться. Возможно, к нему пришло осознание, что он лишился хозяйства, или еще чего ему взбрело в голову, и он вдруг решил мне это всё озвучить. Открыл рот. И тут же заткнулся. И начал давиться своим собственным хозяйством, которое я ему вставил в пасть и хорошенько пропихнул в глотку.
Приятного аппетита! Водички дать запить?
Туша содрогнулась. Из его глотки начали вырываться странные звуки. Сильный кашель напугал даже меня. Он давился кровью и собственным мясом, не желавшим выходить наружу. Щёки надулись, лоб синел на глазах. Как хорошо, что я прихватил с собой свечку, иначе всё бы пропустил!
Топот приближался. О, уже слышны возбужденные людские голоса, спросонья не понимающие, что там происходит. Не понимающие, как вообще здесь могло что-то произойти. И это возбуждение начало передаваться мне. Сладкие волны прошли по всему телу, вызывая мурашки на коже. Я встал. Голова тут же закружилась, перед глазами брызнуло облако белых точек. Назойливые галюны! Уйдите!
Уйдите прочь!
Амбал дёрнулся, словно икнул. Затем еще раз. Голова перекатилась на другой бок, открыв моему взору ужасную симметрию. Это ухо… его здесь не должно быть! Я снова присел. Оттягиваю пальцами ухо и быстро его отрезаю. О да… Так гораздо лучше… Блиииин… Эти губы! Эти жирные губы здесь вообще не к месту!
Когда я оттягиваю нижнюю губу и подношу нож, дверь в подсобку распахивается.
