— Этот огромный лес мы называем «Хоули смок». Пройдя сквозь тысячи деревьев, минуя глубокие болота, пробравшись через непроходимые кустарники малины, ежевики и черники мы выйдем к подножью горы, под названием «Число зверя».
Какие знакомы названия. И они явно не от мира сего.
— «Хоули смок»? — переспрашиваю я. — Святой дым?
— Нет. Ёлки-палки, проще говоря.
Название леса и горы крутятся на языке знакомой мелодией, текстом песни…
Хоули смок, хоули смок…
Не могу вспомнить, откуда это⁈
— Кто придумал эти названия?
Борис уловил моё любопытство, но от прямого ответа воздержался, словно что-то скрывает. Он просто сказал:
— Неважно.
Мутная тема, вскрывшаяся перед самым приключением. Но если Борис считает, что это неважно, то пусть тому и быть.
Да начнётся «Поход»!
Зайдя в лес, мы сразу же ощутили облегчение. Палящее солнце сгинуло, не в силах больше обжигать наши лица сквозь кроны деревьев. Тень — наш друг. Верный союзник. Ласковое прикосновение женской руки. Выдохнули все.
Мы проклинали ухабистое поле, постоянно хватающее своими травяными пальцами нас за обувь. Пользу от волком вы почувствовали сразу — наш отряд двигался по узким тропинкам примятой травы, следуя за зверями. Бой еще не начался, а мы уже им должны!
Свежий запах соснового бора быстро вскружил голову. Стало легче, свежее. Пьянящее чувство безопасности обманчиво пульсировала в голове. Я готов был горы свернуть, даже не доходя до них. Лишь руку протяни и схвати. Но дорога быстро наскучила. Не хватало тяжелой музыки, чего-то типа Дисторба или Корна. Отряд наполнял окружающий лес различными шутками и тухлыми историями, про то, как кто-то когда-то девок гоняли во дворах. Мы слегка расслабились. Наше внимание было полностью отдано зверям, принимая их за личную сигнализацию опасности.
Размазывая ягоды подошвой ботинок, мы уверенно двигались вперёд. Здесь не было кустов высотой по грудь. Не было кустов даже по колено. Единственная опасность, которая нам встретилась на пути, — раскидистые корни деревьев, подло прятавшиеся в зарослях земляники. Регулярно кто-нибудь из наших наступал в куст, цеплялся, и валился с ног, обрушиваясь на землю с гулким грохотом. Борис злился после каждой нелепой оплошности. Нам предстоит встреча с неведомыми существами, чья кожа покрыта застывшим гноем и пробить её может только специальный меч и зелье, а мы уже падает на колени перед могуществом леса.
Я видел в глазах Бориса, как у того так и чешутся руки схватить за шкирку каждого упавшего новобранца, хорошенько встряхнуть бедолагу и только потом поставить на ноги. Но он держится молодцом. Не позволяет распускать руки; еще не известно, как его агрессия может сказаться на моральном состоянии отряда. Здесь лучше не рисковать, держать эмоции под контролем. Но хороший пинок под зад никто не отменял. На третий день все шагали уверенно — смотря под ноги, а не в зубы своим товарищам.
— Запах смерти становится гуще, — говорит Альфа. Мы шли вместе, прокладываю дорогу отряду.
Поняв намёк, я остановился, дождался Бориса. Новость его не обрадовала, но услышать другое он и не рассчитывал.
Стая волков рассредоточилась вокруг нас, держась друг от друга на коротком расстоянии. Наш отряд был окружён волчьим кольцом, вынюхивающих каждое дерево, каждый куст. Словно мы были под защитным куполом. Но «словно» не значит «точно».
Опасности никто не отменял, и защититься мы могли лишь своими руками.
По левую руку от нас, вдалеке, раздался топот. Борис и все воины обнажили мечи. Мы уставились вглубь леса, напоминающий ночные улицы разрушенного города. Мы пытаемся разглядеть, что там происходит. Кто там?
Нечто огромное и тяжелое неслось на нас, перемалывая своими копытами валяющиеся на земле ветки в щепки.
Альфа дал команду. Двое волков скользнули вглубь леса на разведку. Каждый меч, что твёрдо лежал в мужских ладонях, сейчас был готов к бою.
— За деревья! — скомандовал Борис.
Парами — волк и человек — мы разбираем деревья, выглядываем, всматриваемся вглубь леса. Неужели сейчас мы увидим «Труперсов»? Неужели этот момент настал…
Я сжимаю рукоять меча. Здесь, возле дерева очень тесно. Альфа выглядывает вместе со мной, а Пич крутиться в ногах, явно чувствую приближающуюся опасность.
Топот нарастал, быстро приближался.
Звериное рычание долетает до нас. Разобрать в нём волчье было практически невозможно. А потом и вовсе рычание резко оборвалось глухим ударом, похожим на тот, что звучит при лобовом столкновении машины о толстенное дерево, только без скрежета металла и запаха разливающегося бензина. А потом визг. Короткий, полный боли. И тишина.
Альфа оборачивается. Белая морда уставилась совсем в другую сторону. Я спрашиваю его:
— Что нам делать?
— То, чему вас учили всё это время.
— Инга! — кричит Борис совсем недалеко, практически за моей спиной. — Кто там, в дали?
— Это не важно, — отвечаю я, — готовимся к битве!
Там, вдали, два волка бросились в схватку. Мы ничего не видели. Только слух мог нам хоть что-то обрисовать, а внутренний страх рисовал картинки, представляя которые хотелось только одного — бежать прочь.
