— Ты только что получила силы, едва ли месяц прошёл, и уже такая мрачная? — спросил Вантон.
— Я уже давно расхлёбывала последствия атаки Губителя, — ответила Окова.
Она упёрла взгляд в пол, а её лицо приняло болезненное выражение, поскольку врач срезала с её плеча обожжённый лоскут кожи. Шрам напоминал вырезанную в её коже снежинку, красную и воспалённую. Казалось, что её рука непроизвольно дрожит.
— Тревожиться — это нормально, — сказал Тектон. Он махнул рукой в сторону Шелкопряд, — Шелкопряд так и сказала. У них крайне мерзкая привычка поднимать ставки, как в самих битвах с ними, так и в целом. Бегемот стал слишком предсказуем, и тогда начал появляться Левиафан. Мы научились организовывать оборону, стали подтягивать на сражение весь остальной мир, и вот приходит Симург.
— И теперь, когда одного мы убили, как именно они снова поднимут ставки? — спросила Грация.
— Это вопрос, — сказал Тектон. — Но это то, над чем будут ломать головы люди всей земли. Положись на них. Не надо взваливать на свои плечи весь мир. Мы сражались, и вы, ребята, устроили неплохое представление.
— Я могла бы сделать больше, — сказала Окова.
— Ты новенькая. Неопытная, и не в плохом смысле. Для тех, кто впервые участвовал в подобном, вы вполне справились. Ты, Голем, Сплав, вы все стояли рядом плечом к плечу с бывалыми героями, и вы успешно сражались, несмотря на то, что совсем ещё новички. Вам совершенно нечего стыдиться, это понятно?
Окова не стала отвечать.
— Понятно? — переспросил Тектон.
— Когда на Гавайях погибла моя семья, я дала себе обещание. Вот почему я пришла. Я не думаю, что сделала достаточно, чтобы считать, что обещание выполнено.
— Всегда будет следующий раз, — сказал Тектон.
— Ты так говоришь, как будто это хорошо, — сказал Вантон.
— Ага, — пробормотала Грация, — Вот же блядь, всё ведь ещё не закончилось, верно?
— Верно, — сказал Тектон. — Но перед следующим разом у нас есть время. Пусть беспокоятся те люди, которые за это отвечают. Мы сделали всё что смогли. А теперь мы отдыхаем. И празднуем, потому что мы это заслужили. Нам нужно время залечить раны.
В ответ на взгляды, обращённые в его сторону, Вантон помахал своим обрубком руки:
— Придётся привыкать. Одеваться, принимать пищу…
Он двинул культю в сторону коленей, потряс ею вверх и вниз.
Окова взглянула и, раздражённо крякнув, отвела глаза.
— …писа́ть, — закончил Вантон, дурашливо улыбаясь.
— Наверное, у тебя ужасный почерк, — сказал Голем.
Тут и там среди группы раздались смешки. Даже медсестра, занимавшаяся Оковой, улыбнулась.
— Мы хорошо поработали, — сказал Тектон. — И многие люди это оценят. Но остальные увидят всё плохое, что было в Нью-Дели, и начнут показывать на нас пальцем. Будьте готовы, если попадёте под прицел.
Все чикагские Стражи закивали.
Тектон показал взглядом на Шелкопряд и снова повернулся к команде.
— Что думаете?
— И ты ещё спрашиваешь? — спросила Грация.
— Поначалу ты была не в восторге от этой идеи, — ответил Тектон.
— И всё ещё нет, не на сто процентов. Но какие бы ни были у меня сомнения, тут всё и дураку понятно.
— Точняк, — сказал Вантон.
— Голем? — спросил Тектон, — а ты вообще с ней об этом разговаривал?
— Я малость очкую, — сказал парень, — ну, я имею в виду…
Он посмотрел на врача.
— Всё, что будет здесь сказано, останется в секрете, — сказал Тектон.
— Ну, учитывая моё прошлое, учитывая людей, с которыми я раньше был связан, до того, как попасть к вам, я думаю, у неё со мной могут быть счёты. Они жили в одном городе. Я не знаю, что там конкретно происходило. Но что, если кто-нибудь из них сделал что-то Шелкопряд или её друзьям? Не злопамятна ли она?
— Судя по тому, что, скорее всего, происходило в Броктон-Бей, я так не думаю, — сказал Вантон. — Как только у неё появлялась причина держать на кого-нибудь обиду, тот не жил слишком долго.
Голем нахмурился.
— Ты ни капли не помог, Вантон, — сказал Тектон, — и не вполне честен по отношению к Шелкопряд.
— Я страдаю, Тек, — сказал Вантон, растягивая слова, превращая их в стон.
Тектон покачал головой и повернулся к Голему.
— Скажи ей. Объясни всё, расскажи, что вы из одного города, что ты не разделяешь идеологию своей семьи.
— Имя должно сказать само за себя, — ответил Голем.
Тектон кивнул, глубоко вдохнул, затем выдохнул. Уровень адреналина снижался, а вместе с этим накатывало изнеможение.
Он взглянул на Шелкопряд, которая сидела на дальнем конце скамьи. Девушка из её старой команды настояла на том, чтобы остаться с ней на обратном пути, прихватив с собой небольшой выводок собак. Через две минуты после взлёта они уже спали. Первой заснула Шелкопряд, положив голову на плечо подруги. Та уснула следующей, держа на коленях одну из собак, остальные спали под скамьёй.
— Поговорим с начальством, — сказал Тектон, — займёмся тем, чтобы взять Шелкопряд в команду.
* * *
Как это делалось?
— Дверь мне, — сказал Притворщик.
Полоска света скользнула по земле в проулке, достигнув метра в ширину. После этого она стала расти вверх, пока не образовался портал двухметровой высоты. На другой стороне был длинный белый коридор.
