Это застало меня врасплох. По нему нельзя было сказать, что он побывал в сражениях, не говоря уж о войне. Да и выглядел он слишком молодо.
— Ты ведь недавно получила силы? — спросил он.
— Год назад.
— Всего год. Но ты через многое прошла. Я наделся, что в бою ты способна ориентироваться получше.
Словно пощёчина. Он не поймал меня на лжи, но обернул против меня моё же высказывание.
Он выглядел довольным, однако не стал развивать обвинения. Я тоже молчала.
— И всё же мы оба сегодня в выигрыше, — сказала я. — Всё-таки мы победили.
Он не ответил и взглянул на мэра. Тот с довольным видом разговаривал с Фестиваль и начальником полиции. Не то чтобы восторженным, но весьма довольным.
— Закончится это когда-нибудь? — спросила я. — Или мы постоянно будем конфликтовать друг с другом?
— Хочешь всё закончить? — директор внимательно посмотрел на меня
— Мы только тратим силы впустую. Должен быть компромисс.
Он не колебался ни мгновения, лишь покачал головой и на секунду сжал губы:
— Компромисс невозможен.
Я сжала кулаки. Чёрт бы его побрал.
— Сосуществование, — сказал он. — Возможно сосуществование.
— В чём разница?
— Думаю, — ответил он, тщательно подбирая слова, — компромисс стал бы катастрофой. Ты не собираешься себя сдерживать. Ты доказала это в комнате допросов в Броктон-Бей, когда убила директора Джеймса Тагга и Александрию. Законы тебя не сдерживают. Не припомню ни одного случая, когда ты следовала предписанным правилам. Никаких внутренних ограничений, во всех смыслах. Если мы достигнем компромисса, заключим своего рода сделку, ты найдёшь способ обойти условия и расширить своё влияние.
— Это несправедливо, — сказала я.
— Это реальность. Ужасная трата сил, настоящая трагедия, поскольку я вынужден тратить время, чтобы сдерживать, контролировать и опекать тебя. И всё же, если ты покажешь результаты, подобные сегодняшнему, значит, сосуществование возможно. Не компромисс, но с этим можно работать.
— Полагаю, это нам и остаётся, — согласилась я.
— Я бы запретил тебе разглашать роль, которую ты сыграла в сегодняшних событиях, но мы оба знаем, что ты не подчинишься, — сказал он. — Я бы пригрозил наказанием, но ты всё равно сделаешь по-своему и даже станешь упиваться своей правотой. Что ж. Сделаем по-другому. Если ты не подчинишься правилам игры и не примешь нашу версию событий, я накажу других чикагских Стражей. Неудобные смены, дополнительная волонтёрская работа, больше бумажной волокиты.
— Повторяю, признание меня не заботит. У меня другие приоритеты.
— Отлично, — он широко улыбнулся, показав ряд идеально ровных зубов. — Отлично. Просто идеально. Мы не нашли компромисс, но достигли консенсуса. Так пойдёт?
— Пойдёт, — ответила я.
— И ещё, могу ли я рассчитывать на одно небольшое одолжение? Постарайся не прикончить меня, как трёх других директоров, — подмигнул он.
Это был легкий тычок, дружеская подколка, произнесённая с юмором и беззаботностью, но он глубоко задел меня, всколыхнув самые мерзкие воспоминания.
Он повернулся, чтобы вернуться к остальным. Мэр посмотрел на меня, и Фестиваль махнула мне рукой. Я понимала, что директор будет недоволен, поэтому подошла медленно и с достоинством.
— Восемь часов? — спросил мэр. — Просидели на морозе?
— Да, — ответила я.
— А это вообще законно?
— Дело не во времени, — вмешался директор. — Она не раз выражала желание и намерения взять выходной, побыть в одиночестве. У нас был отслеживающий модуль, оснащённый GPS, и мы знали, что она никуда не денется. Она трудоголик, и собирала информацию в своё личное время.
Я не стала спорить. Он не соврал. В отчётах так всё и выглядело. Мы включили это в наше соглашение, чтобы облегчить дело.
— Что ж, приятно видеть, что самый неоднозначный участник играет по правилам, — улыбнулся мэр. — Вам следует больше улыбаться. Не подарите нам улыбку?
Я натянуто улыбнулась.
— Ну так ведь намного лучше? Вы выжидаете, но потом действуете по полной, не так ли, мисс Шелкопряд?
Ему удавалось поддерживать снисходительный тон, что звучало странно, учитывая события, на которые он ссылался. Как у него получается говорить со мной свысока, намекая на смерть Губителя, убийство Александрии и захват города?
Я не стала на этом зацикливаться. Он задел мою гордость, но за неё я не была готова сражаться. Я хотела сама выбирать противников, и в данный момент…
— Надеюсь, в будущем, вы еще не раз нам это продемонстрируете, — добавил мэр.
Директор попытался сменить тему, но я уже говорила:
— На самом деле….
Все посмотрели на меня.
Нужно самой выбирать противников. Если директор хотел войны, если думал, что меня нужно сдерживать превосходящей силой, то я была готова.
Я взглянула на мэра:
— Мы с Тектоном кое-что обсуждали, и, в общем, у нас есть ещё несколько планов, вроде того, что мы провернули сегодня. Если, конечно, вы не против.
— Не против? Да мы всеми руками за! — оживился мэр. Они обменялись улыбками с директором Хитроу.
Когда мэр отвернулся, директор бросил на меня суровый, предупреждающий взгляд.
«Я же говорила, — подумала я. — У меня другие приоритеты».
