Окова балансировала на краешке своего стула, отчаянно пытаясь не шевелиться и не издавать никаких скрипов. Она могла превратить любой металл, которого касалась, в жидкость, и это решило бы проблему, но стул потом выглядел бы странно. Ожидание только усиливало напряжение: она была словно ребёнок, который не сделал домашнее задание, сидит и с ужасом ждёт момента, когда учитель его вызовет. Разительное отличие от того оживления перед началом шоу. Может быть, скрип вернул её с небес на землю?
— Окова, — повернулся Коффи. — Что ты думаешь? Мы видели видео, и в начале ты была довольно испугана.
— Я была просто в ужасе.
— Тебя ранили? Нам так и не сказали, что произошло.
— Ожог, — немного улыбнулась Окова. — Всё прошло за несколько дней.
Это была ложь. Она не восстановилась до сих пор, восемь месяцев спустя. Возможно, не восстановится никогда.
— Я обожаю задавать этот вопрос, — подключилась Джо. — Каково это, быть супергероем?
Она обожала этот вопрос?
— Кажется странным считать себя супергероем, — ответила Окова. — Я… я не думаю, что когда-нибудь стану одним из серьёзных героев. В душе, я не кейп. Схватка — это не моё, и силы, которые мне достались, это подтверждают.
— Окова — наша маленькая принцесса, — сказал Вантон. — На её койке в штаб-квартире Стражей розовые покрывала с радугами, а ещё там рисунок единорога на…
Окова наклонилась и отвесила ему лёгкий подзатыльник:
— Всё не настолько плохо!
— Но доля правды в этом есть.
Тектон рукой закрыл Вантону рот:
— Я в восторге от того, что она в моей команде. Она меня ещё ни разу не разочаровала.
— Спасибо, — улыбнулась ему Окова.
Я не была уверена, что смогла бы сказать об Окове то же самое, но, возможно, просто мои стандарты были несколько выше. Она всегда выполняла поставленную задачу, но была в ней некоторая сдержанность, которая всё никак не проходила. Три месяца назад, в нашей первой серьёзной схватке после Бегемота, она перешла в атаку только после серьёзной встряски. Четыре дня назад, в Милуоки, ей снова понадобился пинок.
Я считала Окову способной. Она была сильна в некоторых областях, а порой — просто безупречна. И всё же меня не оставляло смутное ощущение, что в какой-то момент её секундное замешательство навредит нам или кому-то из окружающих.
— Я говорила о том, каково это быть героем, — оказавшись в центре внимания, она забыла страх сцены и продолжала весело щебетать: — Это подавляет. Геройство проникает в каждую часть твоей жизни, даже если ты пытаешься ограничиться четырьмя часами в день, четырьмя днями в неделю. Если ты недостаточно тренируешься, ты отстаёшь от остальных. Если не изучаешь данные по злодеям, то потом приходится выглядеть идиотом, когда всё-таки встречаешь их и нужно спрашивать кого-то ещё.
— Я надеюсь, вы не ввязываетесь в серьёзные схватки, — сказал Коффи.
— Эм, — сказала Окова. Страх сцены вернулся, и сразу в полную силу. Она коснулась деликатной темы, за которую можно было схлопотать от СКП, и теперь не знала, что делать.
Я пыталась придумать, как её спасти, когда заговорил Тектон:
— Схватки случаются. Мы избегаем прямых столкновений, однако участвуем в патрулировании и практикуемся на случай возникновения настоящих кризисных ситуаций. Многие Стражи патрулируют в паре с другими кейпами. Они получают опыт, а в случае экстренной ситуации могут рассчитывать на помощь старших товарищей.
Всё правда, и всё же он ничего не сказал о том, что мы активно ищем непрямых столкновений. Отличный пример подмены понятий. И, одновременно, он закреплял нужные нам идеи. Герои безопасны. Всё под контролем.
— Мне, в общем-то, нравятся такие патрули, — сказал Сплав. — Можно провести время с настоящими героями, послушать что они говорят, научиться чему-нибудь. Я был в нескольких командах, и что мне особенно нравится в Чикагской, — то, что все отвечают на мои вопросы. А вопросов у меня много.
— С кем тебе больше всего нравится проводить время? — спросил Джо.
— Миксер. Наши силы хорошо сочетаются, если мы достаточно аккуратны и не даём им взаимодействовать.
— А тебе, Голем? Я могу догадаться. Когда Каланча появился в вечерних новостях, он говорил о новом члене Протектората. А когда мы спросили о самом многообещающем новом Страже, он назвал тебя.
— А, — сказал Голем. — Да.
— Думаешь, сможешь оправдать такое доверие?
— Надеюсь, что смогу, — сказал Голем.
Разговор затухал. Я вспомнила слова Гленна, что мне следует показывать связь с другими членами команды. Если у меня и была такая связь, то именно с Големом. Пробежки, одинаковые мысли по поводу конца света. Наконец, мы оба родились в Броктон-Бей…
— Всё, что Тектон говорил об Окове, верно и для Голема, — сказала я. — Если герои его хвалят, значит, он это заслужил. В глубине души он — классический герой.
— Классический герой? — спросил Коффи.
— Он похож на Тектона. На Грацию и Сплава тоже, хоть и в меньшей степени. Он по настоящему добр и отзывчив. А когда всё идёт наперекосяк, он с подлинным бесстрашием выходит вперёд.
— И только меня в этом списке нет, — сказал Вантон. — Я единственный, кто ещё не получил похвалы.
