Вот только, как бы это ни было разумно, заниматься этим Тео совершенно не хотелось. Остальные, похоже, распознали в нём это состояние, не давили на него, лишний раз не трогали. Может быть, они решили, что это что-то вроде медитации, мысленной подготовки к предстоящему бою. А может быть, они поняли, чем это на самом деле являлось. Попыткой не замечать реальность.
Смотреть в стену и стараться не думать ни о чём было легче, чем взглянуть под ноги и увидеть мёртвых членов Девятки. А возможно, и лежащую среди кучи трупов Астер.
Ничего не говорить было легче, чем смотреть другим в глаза и делать вид, что с ним всё в порядке, рискуя наткнуться на вежливое, тактичное соболезнование, а потом стоически его принимать.
Мужчинам не полагалось плакать. Это нанесло бы катастрофический урон, разрушило бы в глазах союзников его образ, создало в этот критический момент слишком много сомнений. Он мог представить, как они отреагируют. Некоторые из них будут вести себя неуклюже. Отступник станет отводить глаза. Сука, наверное, скажет что-нибудь резкое.
Фестиваль, вероятно, проявит мягкость. Начнёт разговор, обнимет, скажет что-нибудь душевное. Тектон сделает что-то похожее. Наверное, судя по описанию, которое дала им Шелкопряд, и его собственному краткому взаимодействию с Куклой и с Рапирой, они тоже будут добры к нему.
Вот, тогда-то он и возьмёт себя в руки, если это вообще ему удастся. Шевалье, весь погружённый в дело, встанет рядом, ясными, чёткими формулировками очертит ситуацию. Затем, без сомнения, сформирует такие планы и задачи, которые потребуют от Тео меньшего напряжения. Никто не станет возражать.
Оторва? Трудно сказать. Она жила за возведённой вокруг себя стеной из слоёв защиты — бравады, колкости, саркастичности, агрессивности или бегства от ситуации. Тео подозревал, что и в бою, и вообще в жизни, она принимала близко к сердцу лишь очень немногие вещи, но, когда это случалось, Оторва страдала. Как она отреагирует, если кто-то рядом станет уязвим?
А ещё была Шелкопряд.
Он видел её краем глаза: она сидела на корпусе компьютера, уткнувшись взглядом в пол. Как и всегда, её движения были не такими, как у всех остальных. Прямо сейчас она была совершенно неподвижна, и, если бы не насекомые и редкие движения головой, когда она словно осматривала мёртвых, он подумал бы, что она отключилась, как отключается механизм, из которого вынули батарею.
Должно быть, она пересчитывала трупы, оценивала, кто остался жив, планировала и пересматривала прогнозы на предстоящую битву. Вполне возможно. Даже вероятно.
Думала ли Шелкопряд об Астер? О том, что она, либо наведя пистолет и нажав на спусковой крючок, либо отдав приказ Рапире или Фестиваль, убила маленького ребёнка?
Шелкопряд была из тех, с кем трудно иметь дело.
С Тейлор это было не настолько явно.
Если бы дело было только в этом, он волновался бы не так сильно.
Но была и другая возможность, которая сильно его беспокоила. Что, если он откроется перед ними, а никто не выразит соболезнований вообще? Что, если они приняли гибель этих людей как цену выполнения задания, как необходимость, вызванную критическими обстоятельствами?
Что, если он проявит чувства, а никто из его союзников не выразит сочувствия?
Кейден была для него как мать. Тео подозревал, что, если бы не игра Джека, она никогда не стала бы о нём так заботиться. Он не был настолько важен для неё. В отличие от Астер. Да и на второе место он претендовать не мог, там была её «миссия», какой бы туманной она ни стала за последние годы. Он не был уверен, что получил бы даже третье место.
Он пытался убедить себя, что находился на четвёртом или пятом.
И всё же она была рядом. Она заботилась о нём. Когда это требовалось, заступалась перед отцом. Между ними бывали моменты душевной близости, как в то утро, когда они смотрели вместе телевизор, и какой-то кейп заявил, что меньше всего ему нравится сражаться с Технарями, и они с Кейден засмеялись, потому что она со своей группой столкнулась с Элитом всего за неделю до этого.
В сущности, глупости. Ерунда. Но глупые, ерундовые вещи имели иногда самое большое значение.
У него никогда не было друзей до того, как у него появились силы. Даже сейчас он гадал: если бы он их встретил в какой-нибудь параллельной вселенной, в которой не существовало бы суперспособностей, стали бы они его настоящими друзьями?
Настолько часто испытывая одиночество, Тео ценил те связи, которые у него появились. Даже связи с Джастином, Дороти и Джеффом. Крестоносцем, Туманом и Ночью.
Другой стороной той же монеты стало охватившее его чувство предательства, когда Джастин бросил его.
Но все другие чувства к нему сейчас перекрывал тихий, безысходный ужас от осознания того, что Крестоносец всё ещё продолжает кричать, и никогда не сорвёт голос, поскольку петля Серого Мальчика не может остановиться.
Кейден наверняка стоит неподалёку и слушает бесконечные крики Джастина, стоически пытаясь не сойти с ума.
