Женщина, стоящая чуть позади ещё одного искажения времени, обошла его, заряжая объекты энергией. Сущность видела, как маленькие кусочки сплава раскрываются, принимая форму не только в этом мире, но во всех мирах, в том же месте и времени, ощетинившись эффектом, который оборвёт их связь с большинством законов физики.
Они были брошены и разорвали связь сразу двух осколков одновременно. Проекция исчезла, но появилась снова в некотором отдалении. Мальчик, создававший искажения времени, упал.
Остальные поспешили изолировать Вещателя. Видимо, они знали, на что он способен.
Интересно.
* * *
— «Только ты и я», — произнёс Тектон, — так он мне и сказал. Ну, между стонами боли. «Надеялся на лучшую компанию, но сойдёт и то, что есть. Иронично, ведь ты такой скучный».
Голем посмотрел на своего бывшего командира:
— И всё?
Тектон покачал головой:
— Потом он сказал: «Спорим, ты думаешь, что ты весь из себя благородный. На самом деле нет. Ты, блестяшка, больший урод, чем любой из нас».
— И?
— И всё. Парень из Драконьих Зубов запенил дыру, я поднял выступ, ты закрыл руки, и он оказался полностью запечатан.
— Ты прав. Не очень-то много смысла.
— Он даже никогда не встречал меня раньше.
Голем покачал головой.
— Непохоже, чтобы случился конец света.
* * *
— …Всегда ненавидел чистые… листы, — последние слова Джек простонал. Его манера говорить странным образом попадала в темп, в установленный ритм между вздохами боли. Свежие раны крест-накрест пересекали тело, распарывая живот, из которого раз за разом вываливались внутренности, словно влекомые какой-то невидимой силой.
Пена залила его целиком, и посреди полной, абсолютной темноты он посмотрел в небо.
— … Ничего интересного… — прохрипел он, — Никогда не создавал искусства… никогда не пытался экспериментировать… ты хуже… большинства…
Высоко над ним сущность слушала.
* * *
Сплетница слушала через наушник-бусину, как Тектон заканчивает передавать слова Джека.
Она подняла глаза от компьютера. Её подчинённые вместе с остальными заполняли комнату. Её солдаты были наготове, как и Разбитые Сердца Чертёнка, как и глава и заместитель Красноруких, как и Шарлотта, Форрест и Сьерра.
Сьерра нервно постукивала ногой. Она состригла дреды и теперь её причёска была короткой, почти под ёжик. Лишь чёлка свисала на одну сторону лба. Но за исключением причёски и двух небольших колец в ухе, она выглядела как деловая женщина. У неё не было выбора, поскольку она являлась формальной владелицей лучшей недвижимости Броктон-Бей.
Шарлотта взяла с собой одного из детей и сейчас прижимала его к себе. Её пальцы играли с бумажным кубиком оригами, и она делала всё возможное, чтобы не показывать готовность вскочить со своего места при любых новых известиях.
Они были готовы эвакуировать город, загрузив людей в поезда, следующие сквозь портал. В ту же секунду, как она отдала бы команду.
Но…
— Всё уладилось, — объявила она. — Джек изолирован.
Она увидела, как все расслабились, как будто кто-то обрезал туго натянутые нити.
— Вот и всё?
— Я не знаю, — ответила Сплетница и широко ухмыльнулась. — Но если миру и приходит конец, то это происходит ужасно тихо.
Тут и там раздались смешки нервного облегчения.
— Расходитесь по домам или займитесь, чем собирались, — сказала она. — Я буду на связи, если появятся новости, дам вам знать. Сообщу, как справляются главари ваших территорий, бывшие или нынешние.
Все начали толпой пробираться к выходу. Сьерра осталась на месте. Она была задумчива, но нервное постукивание ногой прекратилось.
Шарлотта тоже осталась.
— Чего? — поинтересовалась Сплетница.
— Вот насчёт него, — сказала Шарлотта.
— Эйдена? Привет, Эйден.
— Вчера у него был триггер. Это… прошло легко. Наверное, это хорошо.
Эйден повесил голову.
— Но это же отлично, — сказала Сплетница и посмотрела на семилетнего малыша. — Ты как?
— Нормально. Были кошмары впервые за очень, очень долгое время. Я проснулся, и я ходил во сне и не знал, где я. Я испугался, и тогда это и произошло.
— Что случилось потом? — спросила Сплетница.
— Птицы.
— Птицы. Понятно. Интересно, — сказала она. Её взгляд двинулся по доскам, размечавшим границы комнаты. Каждая была исписана её мелким, плотным, текучим почерком. Неряшливо, но за последние годы она стала лучше излагать мысли на бумаге.
— Я толкаю и птицы отправляются, куда я толкнул. Или я тяну и они улетают с этого места. Это трудно. Я вижу, что они видят, но не тогда, когда я их контролирую.
— Как Тейлор, но только с птицами и не так гибко. Понятно.
— Мы подозревали, что у него будет триггер, — сказала Шарлотта.
Сплетница подняла на неё удивлённый взгляд.
— Однажды ночью ему приснился сон, тогда, когда прекратились кошмары. Он нарисовал ту картинку.
— Картинку?
— Мы тебе её передавали. Я же подчеркнула, что это может быть важно.
