— Абсолютно уверена, что такого не было, — сказала Сплетница и встала из-за стола. — Извини Эйден, что приходится устраивать перед тобой перепалку, но Шарлотте следовало бы запомнить, что я подобные вещи не упускаю.
— Все те деньги, которые ты дала мне, чтобы помочь проследить за территорией, все деньги для детей — я готова всё поставить на то, что сейчас сказала. Я точно говорю, я клянусь, что давала тебе ту картинку!
Сплетница нахмурилась.
— Клянусь, — повторила Шарлотта для большей убедительности.
— Тогда это означает, что работает сила Скрытника. Мне это не нравится. Посмотрим. Я храню всё на своих местах. Если ты вручала мне картинку… она была вот тут?
— Тут.
Сплетница пересекла комнату, выдвинула полку из шкафа, потом начала перебирать папки.
— Вот, — сказала Шарлотта.
Сплетница остановилась, потом вернулась к нужной странице.
— Хм. Признаю свою ошибку.
Что-то в компьютере запищало. Сплетница вернулась к компьютеру посмотреть, пожала плечами и села.
— Ну? — спросила Шарлотта.
— Что ну?
— Картинка!
— Какая картинка? — нахмурилась Сплетница.
— Что происходит? — спросил Эйден.
Шарлотта прошла к полке, всё ещё выдвинутой наружу, схватила бумагу и с силой опустила её на стол.
— Я не думаю, что у листка бумаги могут быть суперспособности. Сосредоточься. Сконцентрируйся. Запоминай.
Сплетница нахмурилась. Она переключила внимание на листок.
Что-то блокировало её восприятие. Она собралась и почувствовала, как блокировка соскользнула с её внутреннего зрения.
Она переключила внимание на окружение, на лежащие глубже идеи.
— Эйден? Опиши это мне. Я не знаю, что ты нарисовал.
— Это вроде как рыбы, или черви, или киты, но они сворачиваются и разворачиваются таким способом, который трудно понять, и от них отпадают такие штуки. А это звёзды и…
Сплетница почувствовала, как что-то встало на свои места.
Словно прорвало плотину — кусочки мозаики начали соединяться вместе. Она встала из-за стола и решительно пересекла комнату.
Среди надписей, покрывавших доски, где она отмечала всё подряд, пытаясь расшифровать основные вопросы, всё ещё имелись пробелы. Теперь она начала снимать листочки с доски.
Она вспоминала и теперь сопоставляла всё вместе. Блокировка была всё ещё на месте, но она сформировала достаточно связей, чтобы информация шла в обход.
Целое. Идея захватила её.
Все силы питались от большего целого, каждая была кусочком большей конструкции.
Кусочком этих рыбо-кито-червей Эйдена.
Но это не то.
Нет. Это не сходилось по времени.
Было кое-что ещё.
— Как боги, — сказала она, вспоминая.
— Как вирусы, как боги, как дети, — сказала Шарлотта, — ты сказала это в тот день, когда мы впервые встретились.
Как вирусы, заражающие клетку, превращающие её в производителя новых вирусов, разлетающиеся в стороны, чтобы заразить ещё больше.
Как боги. Так много мощи, собранной вместе. Все силы происходили от них.
Как дети. Невинные?
Чистый лист.
— Ох! — выдохнула Сплетница.
— Сплетница? — спросила Сьерра.
— Ох же чёрт!
* * *
— Я не… дарвинист… — прохрипел Джек, — Без этой… всякой херни… Ох! Я… Думаю, всё просто…
Он продолжал стонать. Чтобы задействовать выключатель боли, требовалось несколько секунд и сознательное усилие. Войдя в ритм, он мог с каждым циклом выиграть пару секунд без боли. Это было вопросом концентрации, а он её терял.
— Всё проще. Мы, монстры, и… психопаты, тяготеем к… к тому, чтобы быть… быть хищниками, потому что мы изначально… хищники. Нам всем приходилось… охотиться. Приходилось быть… жестокими, беспощадными…
Он прервался, и несколько циклов просто корчился от боли.
— Чтобы выжить. Жестокость творила нас… или ломала нас… тогда… в самом начале.
Сущность была терпелива. У неё хватало времени.
* * *
Святой слегка качнулся в кресле.
Информация продолжала стекаться к нему через десятки разных каналов.
Это было слишком. Слишком много всего, но по ходу дела, каким-то образом они победили.
Джек был пойман. Всё было тихо.
До тех пор, пока он не заметил, что кто-то ломится через слои парольной защиты Дракона. Серия личных вопросов, от любимой текстуры до дружеского прозвища Дракона и первых результатов игры в десять на десять.
На первые два были по очереди даны ответы.
Отступник? Пробирается в систему?
Нет, слишком грубо, слишком очевидно.
Неизвестный замешкался перед последним вопросом.
Несколько долгих мгновений Святой ждал, затем увидел, как неизвестный вызывает Отступника. Три вызова, один за другим с интервалом в одну-две секунды. Затем электронные письма, и в СКП, и Отступнику.
Святой перехватил вызов.
— Блядь, ну наконец-то!
— Сплетница, ты что это заду…
— Заткнись и слушай, засранец! Это Сын. На нём всё завязано. И я только что догнала, что он наверняка может чувствовать Джека! Доставьте Мрака обратно на площадку, закройте Джека тьмой немедленно! Давай, давай, давай!
— Мэгс! Добрыня! — закричал он, — доставьте Мрака обратно на место сейчас же! Это оно!
— Делаем, — раздалось в ответ. И через несколько секунд: — Мрак в четырёх милях!
— Телепортатора, — предложил он.
— Ни один не пережил последние битвы с Губителями!
Святой заколебался.
Слишком далеко, они не успеют.
