А вот Рейчел создала для себя дом, и с того момента, как мы сюда прибыли, он был на расстоянии вытянутой руки.
Ублюдок и собаки, кажется, поняли, что я собираюсь предпринять ещё до того, как я что-либо сказала или сделала. Мы с Рейчел отстали от них лишь на шаг.
Ещё до того, как мы добрались до портала, Рейчел оседлала Ублюдка.
Раньше вокруг портала было возведено здание, но, после обвала оно рухнуло. Обвал также вырвал секции путей, и теперь из висящего в воздухе портала во все стороны торчали рельсы, изогнутые и разорванные.
Люди пытались возвести на руинах здания башню со спиральным пандусом, ведущим к порталу. Однако большинство усилий было обращено вспять пролётом Сына.
Приближаясь к башне, Ублюдок набрал скорость, затем вскочил на пандус. Чем выше он взбирался, тем опаснее раскачивалась башня. Судя по всему, конструкция практически не имела запаса прочности, и я заметила, как все присутствующие напряглись, когда доски пандуса выгнулись под весом чудовищного волка, замершего на самой вершине.
Напряжение выросло ещё больше, когда волк напряг мускулы, пригнулся, а затем прыгнул, скорее вверх, чем вперёд, достигнув портала. Этим мощным, резким движением выломало несколько досок, а вцепившись в основание портала, волк вырвал один из торчащих оттуда рельсов.
Когда они скрылись в портале, люди внизу, грязные, отчаявшиеся и опустошённые, просто продолжили работать.
Я взлетела и впервые за всё это время пересекла границу портала.
Земля Гимель.
У башни, скрывавшей в себе портал, на земле Гимель был двойник — такая же высокая башня, напоминавшая спроектированный Эшером вокзал. Она была вытянута вверх, усеяна изнутри железнодорожными путями и снабжена несколькими широкими воротами, через которые поезда могли выходить наружу. Верхние пути опирались на сложные системы опорных конструкций, которые не мешали движению на нижних уровнях.
Я пролетела в ворота и догнала Рейчел.
Во всех направлениях от портала стояли поезда, они заполняли все пути, уходящие, казалось, в никуда — в девственно чистые леса и горы. Они были длинными, даже абсурдно длинными.
Но, опять же, идея была в подготовке к мгновенной эвакуации. Чтобы людям не пришлось долго добираться до вокзалов, были подготовлены восемь поездов, каждый из которых должен был тянуться через весь Броктон-Бей. Жителям оставалось лишь добраться до ближайшего вагона, пройти по проходу и занять ближайшее свободное место.
Вокруг башни выросло небольшое странное на вид поселение. Все признаки крупного города, но втиснутого на небольшую площадь. Высокие здания, широкие улицы, вид, который скорее подходил мегаполису, чем небольшому городку. Всё выглядело так, будто кто-то вырезал и вставил в девственную глушь кусочек большого города.
В любой другой день свежий воздух, солнечное небо, зелень и голубая вода залива, несколько отличающегося по форме от того, который я знала, придали бы сил. Но сегодня всё было не так.
Люди за прилавками обрезали уголки водительских прав беженцев и выдавали им сухпайки и палатки. Всё было продумано, подготовлено заранее, люди вели себя спокойно, несмотря даже на гигантские очереди, сулившие многочасовое ожидание.
Люди с детьми уже обустраивали или заселяли выбранные для себя места. Некоторые кучковались ближе к поселению, другие предпочитали пройти дальше, где было просторнее. Местность усеивали абсолютно одинаковые палатки, в комплект которых, судя по всему, входили специальные таблички, которые можно было воткнуть в землю. На них люди писали имена и некоторую информацию о семьях.
«Джон и Джейн Роу. 1 диабетик».
«Семья Хёрлес».
«Двое новорождённых».
«Джейсон Ао ищет Шерон Ао, свою жену».
Под объявлением виднелся набросок портрета.
Я просматривала таблички в поисках знакомых имён и неторопливо, оценивая всё, что видела, двигалась в том же направлении, куда отправилась Рейчел.
Это было продолжение того, что я видела тогда, в Лос-Анджелесе. Люди пытались приспособиться к событиям, сам масштаб которых делал их попытки несбыточными мечтами. Некоторые плакали, кто-то злился, кто-то смотрел в пустоту.
В выражении каждого лица было что-то, что отражало мои собственные чувства. Мне хотелось спрятаться от всего этого, но я знала, что это невозможно.
Ни к чему хорошему это привести не могло, но я постаралась запомнить эти лица, искажённые болью и потерями. Лица людей, у которых отняли их дом и все надежды на будущее. Если когда-нибудь мне предоставится возможность отомстить Сыну за то, что он сделал, то лучше мне запомнить эти лица, чтобы получить чуть больше силы, причинить чуть больше боли.
Но я не хотела, чтобы всё ограничилось чувствами. Не было никакого смысла в том, чтобы раздавать пустые клятвы и обещать отомстить. Вместо этого, в качестве символичного жеста, которого многие даже не заметили, я собрала всех комаров в округе и убила их при помощи других насекомых. Кусающихся мух я сохранила.
Я окружила себя роем насекомых. К чёрту пиар. Слабый вес насекомых успокаивал, словно одеяло. Ограждал от мира, словно броня Тектона или пугающая сущность Суки.
