Сплетница лучше всех была осведомлена о положении дел в Броктон-Бей. Она знала, кто выжил, а кто нет. А в Броктон-Бей был лишь один житель, который по-настоящему имел значение, который был для меня важен.
Я почувствовала, как с каждым ударом сердца растёт ком в горле, как расширяется и не даёт мне глотать.
Не дожидаясь ответа, слов сочувствия или даже подтверждения догадки, я повернулась, вышла наружу и взлетела.
Я летела над заливом, в сторону от города, в сторону от этой чужой Земли. Я окружила себя роем, утопила себя в их жужжании, гудении и рёве.
Всё, что было сделано за это время, принесённые жертвы, риск.
Предательство и потеря самой себя.
И ради чего? Чтобы остановить конец света? Несмотря на наши старания, он случился.
Чтобы восстановить отношения с отцом?
Мы действительно их восстановили. Я призналась, кем и чем я являлась. Мы учли, что стали другими людьми, и построили отношения заново. Но сейчас, продолжая полёт в попытке сбежать от реальности, я не была уверена, что оно того стоило.
Ветер трепал волосы. Чтобы увидеть океан вокруг, я отогнала рой в сторону. Здесь был только ветер и шум волн. Запах солёной воды, который я так давно не слышала.
Моего отца больше не было, и я не могла заставить себя вернуться и услышать этому подтверждение. Но я не смогу жить дальше и в том случае, если подтверждения не будет.
Я помнила об уровне заряда, о снижающейся мощности ранца. Я знала, что мне придётся возвращаться. Знала, что есть дела, которые нужно делать.
Я провела последние годы, пытаясь что-то построить, подготовиться к решающему моменту. Я внесла свой вклад, помогла остановить Крюковолка. Я связалась с Рапирой и убедила её притвориться побеждённой, отслеживая положение врага и учитывая его ограниченную способность контролировать происходящее вокруг. Под моим руководством мы сразили Серого Мальчика и клоны Сибирь, мы поймали Джека.
А теперь количество погибших непрерывно росло. Сын продолжал неистовствовать, а у меня даже не хватало духа признать поражение.
Я не могла заставить себя вернуться и сделать даже самую малость. Это было высокомерно, заносчиво, но я не могла заставить себя принять участие в поисково-спасательных операций в то самое время, когда человечество медленно но верно вычищали с планеты. Крупнейшие города уничтожались с лёгкостью, с которой ребёнок разрушал муравейник.
Больше всего на свете я хотела, чтобы меня кто-то обнял, но не могла заставить себя попросить об этом. Отец и Рейчел были единственными, кто мог сделать это безо всяких вопросов, без высказывания банальностей или замечаний, но я не могла добраться до Рейчел, не встречаясь с остальными.
Отец был теперь ещё более недосягаем.
Маска, которую я создала, чтобы справляться со своими задачами, трещала по швам, а я не готова была никому показать своё настоящее лицо.
Отметка заряда неуклонно снижалась. Я заметила, что она достигла критической точки, когда возвращение к твёрдой земле может стать проблемным, а то и невозможным.
Небо темнело. Не было облаков, не было огней городов. Облака заслонили закатное солнце и луну надо мной, и стало на удивление темно.
Из темноты сверкнул флуоресцентный свет. Волосы и рой всколыхнул порыв ветра. Я почувствовала, как он дует из-за спины.
Я не стала поворачиваться.
— Решать тебе, — тихо сказала Сплетница. — Я бы хотела, чтобы ты прикрывала меня, но я пойму, если…
Я покачала головой, волосы встрепенулись. Я развернулась и подлетела к дверному проёму, висящему в воздухе.
Я ступила на твёрдую землю и ощутила себя странным образом тяжёлой. Мне понадобилось мгновение, чтобы обрести равновесие.
Сплетница подхватила меня, и дверь позади нас сомкнулась. Она обхватила меня руками и обняла. Странно, оказалось, что она ниже. Когда это произошло? Я помню как давным-давно она обнимала меня одной рукой. Тогда она была немного выше. Как раз подходящий рост для объятия. Сейчас мы были как Рапира и Кукла. Я стала выше и получала поддержку от того, кто ниже меня.
Я недооценила её. Она не задала ни одного вопроса и не высказала ни слова утешения.
— Они все здесь, — сказала она. — Готова?
Я заколебалась, затем хриплым голосом произнесла:
— Готова.
Мы не шевелились. Она не пыталась отстраниться.
— Нахуй всё, — пробормотала я. Из-за нахлынувших чувств, голос звучал странно. Возможно, на встрече мне следует помалкивать.
— Нахуй, — согласилась она.
После этого мы отпустили друг друга, вздохнули и отправились в комнату для совещаний.
Обстановка была такой же, но что-то явно поменялось. Людей стало больше, и почти все в полной боевой готовности.
За каждой из тринадцати групп людей была панель, которая слабым сиянием подсвечивала их со спины. На каждой панели был нанесён символ команды.
Рейчел стояла в углу в конце коридора, прислонившись к панели. Волосы у неё были немного всклокочены, и она надела куртку с тяжёлым меховым воротником. Вся её одежда была в собачьей шерсти, каждый волосок и шерстинка сияли отражённым светом. Рядом с ней сидел Ублюдок, тот же самый свет отражался и в его глазах.
