Как только все они разместились на платформе, на панели над ними высветилась их эмблема. Трёхпалая рука.
— Все в сборе, — сказала Доктор Мама. Вежливая, приятная и невозмутимая даже во время глобальной катастрофы.
Сталевар не был склонен проявлять подобную вежливость, и его трудно было назвать невозмутимым. Он заговорил с резкостью, которая скрыла его слабый бостонский акцент:
— Я пытаюсь понять, почему я не должен приказать моим Эксцентрикам убить вас троих прямо на месте.
Доктор не ответила. Она спокойно встретила его яростный взгляд.
Тонкие щупальца, обвивавшие Сталевара, напряглись так, что врезались в металл. Несколько человек беспокойно переступили с ноги на ногу.
— Я знаю, на что способна ваша Контесса, — продолжил Сталевар. — Про Счетовода я тоже знаю. Дьявол, да мы знаем даже про девочку-призрака, которая всё время с вами!
— Мы зовём её Хранительницей.
— Она ведь тоже из ваших «ошибок»?
— Да, — подтвердила Доктор.
— И вы промыли ей мозги, чтобы она служила вам?
— Нет. Если что, мозга у неё вообще нет. Так ли это сейчас важно, Сталевар?
Сталевар не выказал даже секундного замешательства.
— Я думаю, важно. Похоже, что все события связаны с вами. С Котлом.
— Ты обвиняешь в случившемся нас?
— Вы — самые вероятные виновники, — ответил Сталевар.
— Нет, — ответила Доктор. — Недостаток информации — вот наша главная проблема. У нас есть четыре различных источника, которые могут рассказать одну и ту же историю. Один из них в Клетке, где он и останется, если только мы не решим, что пора его освободить…
— Кроме вас есть ещё Ампутация, словам которой вряд ли можно доверять, и, я полагаю, четвёртая — Сплетница, — ответил Сталевар, посмотрел на Доктора и слабо кивнул. — Удобно. Для тех, кто не в курсе, Неформалы начали свою карьеру с работы на Выверта, который был связан с Котлом не более чем через одного посредника.
— За домашнюю работу — пятёрка, — заметила Сплетница. — Но нет. Никаких связей с Котлом, кроме редких тайных собраний, где мы играем в камень-ножницы-бумагу, пытаясь выяснить, кто будет играть главную роль в очередном сражении с Губителем.
Сталевар чуть покачал головой, затем снова повернулся к Доктору.
Я не услышала вопрос, но скорее потому, что не слушала.
— Ты знала? — спросила я её.
— Нет. Я всё выяснила как раз перед тем, как всё случилось, — пробормотала Сплетница, не спуская глаз с Доктора Мамы.
— Но они что? Знали?
— Ага. Маркиз тоже, но они сумели его заткнуть.
Я сжала кулаки.
Нет. С этим чувством мне не справиться.
Можно было уйти, выбраться из комнаты.
Вот только нахрена? Чтобы пощадить чувства этих людей?
— Вы знали! — сказала я, перебивая возмущённый монолог Сталевара о чудовищных паралюдях Котла. Я говорила громко — пусть все слышат. Мне уже наплевать. — Вы знали, что Сын это устроит?!
Доктор Мама повернулась ко мне.
— Да.
— И ничего не сделали. Стояли в стороне и позволили этому произойти, — продолжила я, чувствуя, что все взгляды устремились в мою сторону.
— Этому лучше было случиться именно сейчас. Из того, что мы знаем, — и мне не терпится сравнить наши заключения с другими участвующими сторонами, — этот исход был неизбежен. Сейчас или позже, Сын должен был пойти вразнос. Если бы мы подождали ещё десять лет, то потеряли бы тех бойцов и те силы, что есть сейчас.
— Вы знали, — повторила я, в упор глядя на неё. — Мы могли это отложить. Справиться с остальными кризисами, найти ответ, способ остановить его или…
Я запнулась, когда не смогла закончить мысль. Остановить его. Этого достаточно.
— Мы пытались, — пояснила Доктор. — Мы предоставили всю возможную помощь, которая не подрывала наши позиции на следующем этапе.
— Все статистические данные указывали на снижение численности населения в последующие несколько лет, — заговорил Счетовод. — Мы и так уже достигли критической точки. Вы испытали это на себе, Неформалы. Достаточное количество кейпов в одном месте, и всё становится готовым взорваться бочонком с порохом. Броктон-Бей не слишком преуспевал, как и другие скопления вроде Нью-Йорка и Нью-Дели.
Называя города, он указал в сторону Шевалье и Танда соответственно.
— Вы и сами стали частью цепной реакции, — продолжал он, — которая началась после попытки АПП захватить власть.
Я не шевельнулась.
