— Да, я вижу к чему ты клонишь, Администратор. Конфликт интересов?
— В общем и целом.
— У всех нас есть свои роли.
— Роли?
— Да. Как у актеров, играющих в спектакле. Мы носим наши человеческие лица, переживаем трагедии, храним мечты, но когда игра начинается заново, на другой сцене, уже с другими лицами и формами, те же роли продолжают играть всё те же актёры. И если всё идёт хорошо, то к последующим представлениям присоединяется фигура из толпы, а роли совершенствуются.
— А мы… Королевы и Короли. У нас большие роли? Ведущие?
— В своей собственной истории, Администратор, роль каждого — ведущая. Некоторые роли больше, некоторые меньше, но ни одна из них не важней другой, понимаешь?
— Да, — ответила я. — Тогда какова во всём этом твоя роль?
— Мы вернулись к вопросу моего… конфликта интересов. У меня особая роль. Я составляю компанию феям, которые покинули нашу метафорическую сцену.
— Умерли, — сказала я. — Ты составляешь компанию мёртвым.
— Да. Задачи остальной знати сиюминутны, не столь долгосрочны. Наша роль до и после этого акта — вот что оправдывает наш высокий титул. Мы усердно трудимся, пока другие спят. Мы прилагаем постоянные усилия, мы сильнее и опытнее. Чемпион и Наблюдатель занимаются тем, чтобы без заминок прошёл следующий акт. Ваятель и Хранитель Земель прибираются после того, как мы, так или иначе, всё здесь закончим. Так оно и идёт.
— А священник?
— Первосвященник, — неодобрительно поправила меня Зелёная Госпожа. — Мы с тобою можем опустить титулы, но нам нельзя оскорблять других.
— Хорошо, — сказала я.
— Ну, а что касается его роли, ты и сама должна знать.
— Я должна знать?
— Да.
На ум приходил только один могущественный человек, который стоял в одном ряду с теми, кого она назвала. Контесса и Зелёная Госпожа с лёгкостью могли быть отнесены к уровню сил двенадцать или выше, а значит, чтобы понять о ком она говорила, стоило посмотреть на людей с примерно такой же классификацией. Панацея, Лабиринт…
В связи с этим возникало два вопроса.
Во-первых, какого чёрта я попала в этот список?
И второе, Эйдолон и есть этот самый Первосвященник? Он единственный, кого я могла представить в этой роли.
— Мне кажется, что я не совсем понимаю, — сказала я.
— Он тоже не понимает, — ответила Зелёная Госпожа, — что всё усложняет. У нас есть представители двух дворов, но люди одного из них поднялись на сцену испачканными, обезумевшими, никто их не предупредил, не дал никаких указаний, понимаешь?
— Думаю, да, — ответила я.
По крайней мере пытаюсь.
— Первосвященник испытывает те же трудности, что и эти несчастные. Он стоит уверенно, придумывает свои реплики на ходу, но он одет не в тот костюм, и прибыл так же не вовремя, как и остальные.
— И… что думает об этом он сам?
Зелёная Госпожа пожала плечами:
— Не могу сказать. Но что бы подумала ты сама, будь ты на его месте? Он привёл всё это в движение, но финала не будет, ничто не предвещает что после того, как завершится это представление, начнётся следующее. Вельможи двора нашей могущественной феи могут остаться без ролей.
— Но тебя это не волнует?
Она слегка улыбнулась, но не ответила.
— Если до этого дойдёт, если мы сможем как-нибудь превзойти Сына, и будет похоже на то, что мы побеждаем, ты ему поможешь? Из-за того, что хочешь увидеть следующее представление?
Своими длинными ногтями она заложила волосы за ухо и обратила взгляд светлых глаз к горизонту. Небо сохраняло красный цвет, но сейчас это было вызвано не восходом солнца, а поднятой в атмосферу пылью.
— Я и вправду хочу это увидеть. Хочу посмотреть, как духи мёртвых танцуют вокруг, танцуют даже больше, чем сейчас. И всё же я играю свою роль, и это лучшее доказательство, которое я могу предоставить, чтобы здесь и сейчас заверить свою преданность.
Я не могла сопоставить вместе всё, что она сказала, но подозревала, что именно этого она и добивалась. Она всё ещё следовала своей роли, которая заключалась в сборе и утешении мёртвых. Поскольку… надеялась, что всё пойдёт по плану Сына?
Я взглянула на пламя, созданное призрачным фантомом, затем на самого фантома. На Перо Жар-Птицы.
Возможно, от Зелёной Госпожи стоит ждать неприятностей. Я вспомнила о нескольких других основных игроках, которых тоже считала опасными.
— Кем Сын приходится тебе? Он является режиссёром этого… спектакля?
— И зрителями тоже. Здесь метафора ломается. Он наш отец, наше дитя, наш создатель, а теперь и наш разрушитель.
Это было понятно. Был ли ещё кто-то, о ком можно было спросить, кто-то, о ком я мало что знала?
— Доктор Мама, — выпалила я, не успев даже задуматься. — Могу ли спросить, какую роль она играет на этой сцене?
— А, теперь ты просишь отвечать на вопросы, которые помогут мне нажить врагов, — Зелёная Госпожа взглянула на меня, и в её взгляде почувствовалась скрытая угроза.
— Я бы не стала просить тебя отвечать на вопросы, которые могут вызывать неудобства, Зелёная Госпожа. Прошу меня простить.
«Будь вежлива, не вызывай в ней недовольства».
