— После всех величайших вещей, которые создало человечество, — сказала Канарейка, — я как-то надеялась, что мы погибнем каким-то более благородным образом.
— Не думаю, что человечество благородно, — сказала я. — Ни в малейшей степени. Дело по сути не в справедливости. Даже не в добре. Но я как-то надеялась, что мы погибнем, сражаясь с врагом. Дина сказала, что Сын уничтожит почти всех, оставив в живых от нескольких сотен тысяч до нескольких миллиардов. Вероятно люди, которые заберутся подальше не будут стоить того, чтобы за ними гоняться.
— Вероятно, — сказала Сплетница.
— Оценивая всё что происходит, как вы это рассказали, я начинаю думать, что, возможно, в конце концов мы уничтожим сами себя. Внутренняя вражда, идиотизм, мстительность и прочее. В зависимости от того, кого Сын оставит в живых, человечество либо очистится, либо окажется слишком испорченным, чтобы восстановиться.
— Из чего явствует, что бобик таки сдох, — едва слышно пробормотала Аиша.
Сплетница непроизвольно хмыкнула. Это, в свою очередь, заставило меня глупо улыбнуться.
Сплетница увидела это, и засмеялась, что вызывало и мой смех.
Аиша присоединилась к нашему веселью. Не настоящий смех, скорее хихиканье, ещё более заразительное из-за понимания того, насколько оно было неуместным.
Я взглянула на Канарейку, которая смотрела на нас так, словно мы окончательно тронулись, но у меня это вызвало лишь новую порцию смеха.
Мы прекратили через минуту или две.
— Откуда ты, блин, ты подцепила слово «явствует»? — спросила Сплетница. Мне пришлось прикусить язык, чтобы снова не засмеяться.
Аиша пожала плечами и немного улыбнулась
— Итак. Не хотите присоединиться к мелочной грызне? Никому не нужно отомстить? — спросила Сплетница. — Аиша? Тейлор? Канарейка? Можете спокойно выложить. Осуждения не будет.
— С моей стороны будет немножко, — сказала Аиша.
— Нет, — сказала Канарейка. — Не хочу мстить. Как я и сказала, я не большая фанатка насилия и всего такого.
— А я не из тех, кто откладывает месть, — сказал Аиша.
— А как же хулиганы? — спросила меня Сплетница.
— Я уже давно с этим примирилась. Никакой мелочной грызни.
Рейчел уже вернулась и сейчас привязывала собак снаружи. Я отслеживала её при помощи насекомых. Она поднялась по ступеням и вошла внутрь.
— Может хотите сходить потрахаться? — спросила Сплетница. — В фильмах обречённые люди обычно так делают.
— Ты приглашаешь Тейлор или…
Сплетница крутанулась на стуле и пнула Аишу в голень.
— Нетушки. Меня подобные штуки не интересуют. Моя сила делает всё не таким прикольным, как оно должно быть. Перегрузка информацией во время секса — просто мерзость.
— Ну да, — сказала Аиша. — Конечно.
Сплетница снова её пнула, но та только загоготала.
— Нет, — сказала я. — Мне подобные вещи нравились, но важнее всего для меня было то, с кем я была.
— Фу, фу, фу. Лишняя информация! Если ты только не говоришь о ком-то ещё. Скажи, что это кто-то другой.
— Нет.
— Фу, фу, фу.
В комнату вошла Рейчел. Ублюдок был больше обычной собаки, но меньше пони. Он вошёл следом за ней, рухнул на стопку простыней в углу комнаты и издал протяжный вздох.
— Добро пожаловать обратно, — сказала я.
Рейчел кивнула, оглядывая комнату и всех нас.
— Вы все в хорошем настроении.
— Просто поприкалывались, — сказала Сплетница. — Ёбаный конец света, а люди ведут себя тупо до невообразимости. Остаётся только плакать или смеяться, а я давным давно обещала себе, что не буду плакать.
— Хм, — выдавила Рейчел. — Понятно.
«Никогда не умела поддержать разговор», — подумала я. Рейчел остановилась возле стола напротив Аиши.
Я шагнула вбок, и, улыбаясь, слегка толкнула её плечом. Она толкнула в ответ. Она не улыбалась, но положила руку мне на плечо и ладонью растрепала волосы, как делала это совсем недавно.
— Мы обсуждали, чем заняться, — сказала Сплетница. — У тебя нет мальчиков для развлечений, Сука? Что нибудь, чтобы удовлетворить подобного рода жажду?
Сука покачала головой.
— А где Мрак? — неожиданно, осознала я.
— Отлично. А нельзя было не так очевидно менять тему?
— Он ушёл, — сказала Сплетница. — Он был здесь, когда Панацея собирала тебя заново. Когда она, эээ…, работала над тобой, он одолжил её силу и некоторую часть взял на себя. Я не знаю, подумаешь ли ты, что это странно, или что это круто, или что это чудный прощальный подарок, или глубоко оскорбительно, или что ещё. Может быть, ему просто требовалось помочь. Требовалось знать, что он может спасти тебя, или помочь тебе, или починить тебя после того, как ты реализовала один из его старых страхов: ушла и дала себя убить в очередном припадке безрассудства.
— И потом ушёл?
— Завязал, уволился. Может быть, проиграв в бою и убедившись, что он не может сделать чего-то существенного, он что-то потерял. А увидев тебя, он потерял что-то ещё. А потом он наткнулся на Ампутацию.
— Она не работала со мной?
