— Как думаешь, конец света будет именно сегодня? — спросила она, потягиваясь, всё ещё не вставая.
— Конец света уже наступил — для нашего мира. Разрушений слишком много.
— Возможно, — ответила она. — Но люди находчивы. Находчивы и упрямы. Но ты ведь и сама это знаешь, не так ли?
— Похоже, что так, — кивнула я.
Сплетница подцепила ногтем и вытащила из уголка глаза соринку.
— Ты не спала.
— Почти нет.
— Балда.
— Я научилась справляться. Провела достаточно патрулей и слежки, чтобы привыкнуть.
— Балда, — снова сказала Сплетница и села на кровати. — Ты должна быть в наилучшей боевой форме.
— Я три дня спала после того, как меня разрезало надвое, — возмутилась я.
— Это только показывает, насколько тебе нужен сон, — возразила она.
— Симург напустила жути, пела тебе колыбельную. Ты серьёзно ждёшь, что я после такого засну?
— Колыбельная была не для меня, — сказала Сплетница. — И я не чувствую никаких враждебных намерений.
Я посмотрела на неё. Она не видела моего лица, но это не помешало ей заметить моё замешательство.
— Я хочу сказать, мне кажется, что она пела для меня лишь частично, не похоже, что это была единственная и окончательная цель её песни. Она делает что-то ещё.
— Не понимаю.
— Как и я. Но она не из тех, кого легко понять. Кто знает, что она способна видеть? Может быть она поёт по причинам, которые нам ещё не известны?
Мысль была тревожащей. Я подумала о том, что сказала Симург.
Сейчас неподходящее время для секретов. В худшем случае это может привести к катастрофе. К тому же, если нужны ответы, к кому обращаться как не к Сплетнице.
— Она извинилась.
— Симург? — спросила Сплетница и странно на меня посмотрела.
— Веришь ты или нет, она сказала «прости».
— Она не разговаривает, — заметила Сплетница.
— Знаю. Но я слышала.
— В любом случае, вины она не испытывала, — сказала Сплетница. — Если кто-то захочет поспорить, я готова поставить на это кучу денег. Пару миллионов в ликвидных активах.
— Спорить я не буду, — покачала я головой. — Слушай, просто имей это в виду.
— Принято к сведению, — заверила Сплетница.
— Сейчас же нам пора мобилизоваться, — сказала я, словно пытаясь отвлечься. — Объединить лучшие умы и силы, создать командный дух.
— Похоже на план, — отозвалась Сплетница. Она стянула перчатку, потянулась к ремню и вытащила из подсумка металлическую баночку. — Две минуты, чтобы придать себе приличный вид. Можно было бы принять душ, но, кажется, никто уже не заморачивается.
Я кивнула. Большинство кейпов, которых я встречала, потеряли былой вид. Костюмы уже не сияли и покрылись пылью, волосы были грязными, подбородки — небритыми. То же самое было и с психологическим настроем.
Происходящее сильно по нам ударило. Мне хотелось думать, что я справлялась лучше других, хотя бы потому, что два года к этому готовилась. Но опять же, я слишком хорошо умела себя обманывать.
Я подумала о Стояке и его оптимизме. Когда я говорила о том, что ждать следует худшего, он отстаивал противоположную точку зрения. Я не хотела думать о чём-то мелочном и тем самым преуменьшать то, что я чувствовала по поводу его смерти, но какая-то моя часть была разочарована невозможностью поговорить с ним сейчас, посмотреть на него после всего, что случилось. Справлялся бы он лучше чем я?
Да и нельзя сказать, что я справлялась. Я не была уверенной, неунывающей или бесстрашной. Единственное, что я могла о себе сказать — что сумела собраться с силами. Я поверила в пророчество Дины больше, чем кто-либо другой. Я вложила все свои силы и всё равно едва не сломалась. Я говорила себе, что улетела из Нового Броктон-Бей в открытый океан, только для того, чтобы побыть одной, но я не могла поклясться, что в этом порыве не было ничего деструктивного. Вспоминая момент, когда Сын разорвал меня напополам, я убеждала себя, что сохранила ясность мышления, но не была уверена, что не кривила душой.
Сложно сказать, насколько я держала себя в руках, ведь неизвестно насколько это самоконтроль, а насколько адреналин. Или что-то другое.
«Что думаешь, пассажир? — спросила я. — Мы собираемся сражаться с твоим создателем. Будешь ли ты сопротивляться или выложишься по полной?»
Само собой, никакого ответа.
Сплетница наносила чёрный грим вокруг глаз.
— Ты нашла всех, с кем собиралась поговорить? — она уже закончила с самыми сложными местами вокруг век, и теперь наносила последние широкие мазки.
— Почти всех.
— А. Могу представить, кого ты не особенно искала. Меня беспокоит это отрицание.
Я пожала плечами.
— Но нет смысла за это цепляться. В конце концов, это твоё решение. Давай поговорим о чём-нибудь более весёлом. Ты когда-нибудь думала, что мы зайдём так далеко?
— До конца света? Это и есть твоя весёлая тема?
— До самой вершины. Настолько высоко, насколько мы могли надеяться.
— Мы не в высшей лиге, Сплетница. Совсем не там, где большинство сильнейших кейпов.
— Но о нас говорят по всему миру. Ставят в один ряд с некоторыми самыми крупными и самыми страшными отморозками, — Сплетница махнула рукой в сторону окна. В сторону Симург. — Мы были бы на первых страницах, если бы газеты всё ещё выходили.
