— Вы знаете, я кое-что помню, — сказала Света. — Мне снится дом. Я была дочерью рыбака. Там были маленькие милые хижины с плоскими крышами, кирпичи из оранжевой глины на фоне серых скал. Сине-зелёные стёкла и океан. Там жило множество людей, и мне приходилось делить хижину с семьёй, братьями и сёстрами… но меня это устраивало. Там не было юношей моего возраста, которые могли бы взять меня замуж, а я не хотела ради поиска мужа переезжать, так что я оставалась сама по себе. Я рисовала и находила в этом умиротворение. Мне всё ещё нравится рисовать, это помогает мне расслабиться… но это трудно, потому что щупальца ломают кисти и карандаши. И после этого я уже не могу успокоиться.
— Мы создали тебе трудности, — сказала Доктор, даже не глядя на Свету. Лидер Котла шла быстрым шагом, скользя взглядом по рядам и столбцам пробирок.
— Я не могу вспомнить свой родной язык, Доктор. Я не могу вспомнить лицо папы, или мамы, или кого-то из братьев. Есть лишь лица, которые я вижу во снах. Каждое утро в больнице я просыпалась и пыталась что-то нарисовать, записать что-то в дневнике, и чувствовала такое волнение и панику, что в отчаянии всё ломала.
Доктор не ответила.
— Я знала, что рисовала раньше, но не могла найти стиль, которого тогда придерживалась. Мне снилась ночь, в которую вы меня забрали.
— Не я, уверяю тебя. Я посылала других.
— Вы послали за мной таких же как я. Случаев пятьдесят три. Клеймённых. Исчадий. Демонов. Вот как нас называют по всему миру. На улице шумел шторм, у меня был жар, они пришли и схватили меня, и всё, что я сумела понять, так это то, что старые истории не врут. И я сказала что-то, чего даже уже не помню. Вы забрали меня в лабораторию и вы… вывернули меня своей отравой, а затем забросили неизвестно куда, оставив достаточно воспоминаний, чтобы я понимала, что должна была быть человеком.
— Мы дали тебе второй шанс.
— Я его не просила.
— Вполне возможно, что шторм должен был разрушить твой город…
— Если бы вы спросили меня об этом, я бы не захотела от него сбежать.
— Или болезнь и голод. У твоего жара была какая-то причина.
— Я бы смирилась с этим. Вы не слушаете меня, Доктор!
Вспышка гнева. Из-за движений внутри сфера начала дёргаться.
— У нас есть более насущные проблемы, — сказала Доктор. — Я понимаю, что ты хочешь сказать, но сейчас не время играть в «что было бы если».
— Это не игра! — воскликнула Света, и гнев исчез так же быстро, как появился. — Я… я хочу сказать вам, что если бы вы хотя бы раз спросили, то я наверняка предпочла бы умереть. Я предпочла бы умереть, чем жить этой новой жизнью, которую вы мне всучили, и в которой я долгие годы случайно убивала людей, потеряла способность спать и пожирала бродячих животных, поскольку моё тело, а не мой разум решало, когда я буду есть…
— Я понимаю, — несколько раздражённо ответила Доктор. — Можешь обвинять меня. Проклинать. Расскажи мне, что за всё, что сделала, я попаду в ад. Когда всё закончится, я приму все наказания, которых заслуживаю, живой или мёртвой. Но в настоящее время, нам нужно найти решение.
— Вы не можете так поступать. Вы не можете отделаться только… словами и утешениями. Траншея рассказывала, что она начинала плакать каждый раз, когда шевелила рукой, потому что её сокрушающая всё вокруг сила, напоминала ей о том, кем она стала. Её способность напоминала, поскольку непрерывно сообщала об окружающей почве. Сталевар… он говорил, что ему кажется, что он сошёл с ума. Всё что у него осталось — это музыка. Это единственное, чем он может наслаждаться, ведь он ничего не чувствует. Он ничего не ощущает, даже когда я сжимаю его настолько сильно, что его тело сминается. А Добрый Великан…
— Ты собралась перечислять их всех? — жестко спросила Доктор. — Ты ждёшь извинений? Ты заявила, что слова тебя не интересуют. А поступок подойдёт? Может быть, мне стоит порезать скальпелем лицо? Изувечить себя, чтобы испытать то же, что и ты?
— Это даже близко не будет похоже на то, через что я прошла, — выплюнула Света. — Потому что у вас будет выбор, Доктор. Вы сделаете это осознанно. А ещё, потому что когда сюда доберётся Сын, мы все умрём, и вы проживёте с этим лишь несколько минут, а не лет.
— Тогда чего ты от меня хочешь? — спросила Доктор. Судя по тону её голоса, она была сильно раздражена.
Комплекс содрогнулся.
После грохота прозвучал тяжёлый удар. Насекомые сообщили мне, что источник шума находился в помещении, которое мы только что покинули. Настоящий водопад из обломков, металлического шлака и бетона.
Не прозвучало никаких приказов или сигналов, но мы все бросились бежать.
— Я хочу услышать своё имя, Доктор, — сказала Света. Ей не приходилось бежать, она не запыхалась, и голос оставался ровным. — Даже не то старое имя, которое вы стёрли из моей памяти. Скажите мне имя, которое вы сами мне дали, после того, как отправили на четвёртый этаж. Ведь вы именно так поступали с теми, кого изучали, верно? Или скажите мне, как я стала себя называть, после того как вы выбросили меня на улицу, в качестве дымовой завесы для Сына. Оно начинается на «С», если это вам поможет.
