В то же мгновение сущность осознаёт, что допустила критическую ошибку. Предсказанный мир и фрагмент оптимального будущего уже находятся вне досягаемости. Слишком поздно.
Точка обзора меняется, отделяется, отдаляется, это сбивает с толку, мешает осознавать реальность. Удар при приземлении оказывается слишком сильным.
* * *
Девочка очнулась от забытья.
Она начала кричать, но мужчина — её дядя — зажал её рот рукой. В не меньшей степени, чем эта рука, крик оборвала тупая боль, разлившаяся по всему телу.
— Тихо, — сказал он на их языке. — Чудища всё ещё бродят снаружи.
Она кивнула, всё ещё не в силах отойти от колоссальности того, что увидела.
Воспоминания уже куда-то утекали, словно песок сквозь пальцы.
«Мне нельзя это забыть», — сказала она себе.
Ответ возник из ниоткуда. Способ, чтобы не забыть.
Девять шагов и цель будет достигнута. Первый шаг — перестать думать об этих воспоминаниях. Едва она поняла это, как почувствовала, что переключается в другой режим мышления.
— Её затронуло, — сказал другой мужчина. Один из друзей её дяди.
Она смутно помнила, как что-то случилось с её родителями. Какой-то катаклизм.
Вот только она не могла позволить себе конкретное воспоминание.
— Она не изменилась, — ответил её дядя.
— Мы оба видели, как на неё набросился один из призраков, ночная тварь.
Ей нужно было увидеть сон. К этому приведут последующие шаги.
Второй шаг — подняться.
Третий — короткий толчок в локоть дяди, чтобы не дать ему схватить её.
Четвертый шаг — слегка оттолкнуться одной ногой, чтобы убрать её из зоны досягаемости дядиного друга.
Пятый — схватить сумку с медикаментами за спиной дяди.
Открыть её — шестой. Подойти к скамейке — седьмой.
Её дядя только-только поднимался на ноги. Каждое действие происходило словно на автомате, направленное этой странной непогрешимостью в её мыслях и дополненное точным, полным знанием того, куда и как двигать каждую часть тела.
Ещё на седьмом шаге она откупорила нужные бутылочки. На восьмом она выверенным движением высыпала в точности нужное количество пудры в сложенную чашечкой ладонь. Затем она опрокинула горсть в полупустую кружку и выпила за мгновение до того, как подоспевший наконец дядя взял её за плечи и начал трясти.
Девятым шагом было дождаться, пока она уснёт. Ей только нужно было увидеть сон, и она сможет избежать забвения.
* * *
Когда она очнулась, во всём теле ощущалась невероятная разбитость, но разум не был замутнён.
Всё началось три дня назад. Катастрофа. Люди превращались в чудовищ. Безумие. Некоторые другие получали способность к колдовству. Их община разбежалась маленькими группками по дикой местности. Каждый друг или член семьи мог в мгновение ока превратиться в чудовище.
В одиночестве было безопаснее всего, но остаться одному означало оказаться в тёмных лесах среди волков.
В этом сезоне волки были голодны, много овец погибло.
Во рту явственно ощущался привкус рвоты, но на лице ничего не было. Стоило ей двинуться, как желудок запротестовал, по нему словно двинули дубиной.
Она обратила на это свой мысленный взор. Один шаг чтобы минимизировать боль.
Этим шагом было как следует выругаться.
— Хуеблядство собачье… — пробормотала она сквозь стон, поднимаясь на ноги.
И всё же она помнила. Она знала, что им противостояло. Это… создание, этот псевдобог, он собирался срежиссировать гигантский конфликт, который охватит весь мир. А когда он закончит сбор того, что ему необходимо: результатов экспериментов, исследований и чего бы там ни было ещё, он пожрёт её мир, как и все прочие, чтобы породить следующее поколение своего вида.
«Если бы я имела хоть малейшее представление, где искать его…»
Перед ней появился ответ. План в тридцать девять шагов.
Она ощутила холодок.
«Если я хочу убить чудовищ и спасти всех от этого безумия?»
Триста семьдесят четыре шага.
Она способна была увидеть каждый шаг в отдельности, осознать, к чему он приведёт. Она наблюдала, как план меняется, отражая то, что она медлит с приведением его в исполнение.
«Если я хочу достигнуть и того, и другого?»
Пятьсот тридцать три шага.
— Форта, — заговорил дядя. — Ты очнулась.
Она повернулась. Он держался в стороне.
— Тебя охватило безумие. Оно прошло?
Прошло ли оно?
Пятьсот пятьдесят четыре шага. Почему стало больше, чем раньше?
Она не смогла заставить себя ответить.
— Ты двигалась так, словно в тебя кто-то вселился. Сбежала от меня и Ругеро, словно нас и рядом не было.
— Я помню, — она помнила столь многое... И она всё это понимала, но не могла объяснить.
Девяносто два шага.
Он могла объяснить. А спасти вместе с этим всех остальных? Объяснить и найти странную пародию на бога, спасти родной город от хаоса?
Это было возможно. Это потребовало бы две тысячи сто шестьдесят четыре действия. Высказываний, перемещений, совершённых в точно выверенные моменты решений.
Но она заколебалась, не приступила к плану сразу же.
Был ещё один вопрос, который нужно было задать. И как в басне о Луизе и человеке с чёрной шерстью, спросить она должна была очень осторожно.
