Расколотое дупло дуба еще никогда не слышало столь пронзительного женский крика, вызванного совсем не болью. Она вопила от отчаяния и безысходности. Я вспорол ей горло, а она даже не почувствовала боли. Кровь хлестала из её смертельной раны, а вместо упадка сил она испытала прилив.
Услышав мой спокойный голос, она и сама начала успокаиваться. Рассудительные слова, сорвавшиеся с моих губ, сумели добраться до её разума, достучаться через глухую дверь и вытянуть Осси к нам наружу.
Когда она замолкла, внутри расколотого духа воцарилась тишина. Дрюня открыл глаза. Ансгар, продолжая молиться, обернулся к нам и бросил удивлённый взгляд на Осси.
— Что ты со мной сделала? — донёсся до меня искажённый бульканьем женский голос с пола.
Окрашенные кровью слезы сорвались с окровавленных глаз, начертив на бледных щеках и подбородке Осси красные неровные линии.
— Я сделала с тобой то, что ты так давно желала, — продолжая улыбаться сказал я. — Ты стала тем, кем видела себя во сне, сражающейся с нами плечом к плечу, без боязни быть сражённой. Бесстрашной к металлу. Сильной. Ловкой. Теперь ты не будешь обузой для уродливых воинов. Ты стала равной нам.
— Ты видел мои сны?
— Теперь ты — это часть меня. Я не только видел твои сны. Я пощупал твою душу.
Она уселась на задницу, вытянула перед собой руки и осмотрела ладони. Покрутила кисти у самых глаз, словно не веря им, словно она до сих пор спит. И, единственный кошмар, которого она так боялась, — пробуждение.
А потом она вдруг громко расхохоталась.
— С Осси будет всё в порядке?
Юный правитель давно прекратил напевать молитву. Когда только лицо Осси прорезало кровавую гладь пола, Ансгар умолк, не веря своим глазам. Все чудеса это мира он узнавал из басен, шуток и рассказов отца, которые ему посчастливилось услышать в детстве. Перерождение видел он впервые. Впервые на его глазах умирающий стал здоровым, и даже больше. Умирающий получил силу, а в месте с ней и чуть-чуть безумия.
Сидя на полу, Осси продолжала истерически хохотать. Её разум никак не мог переварить случившееся, от чего психика включила дополнительны резервы, спасая мозг от непоправимой травмы.
— Она скоро успокоиться, — ответил я Ансгару, вставшему позади меня.
— Червяк, — к нам подошёл Дрюня. — Что ты с ней сделал?
— Андрей, твой голос будет хорошо звучать на похоронах. Сегодня же мы свидетели рождения новой жизни. Я сделал с ней то, чего она так страстно желала.
Дрюня бросился к хохочущей на полу Осси, но я успел схватить его за руку.
— Успокойся, — сказал я другу, — Дай ей осознать себя. Она оклемается. Мозг и тело абсолютно целы, её жизни ничего не угрожает.
— А разум⁈ — если бы Дрюня мог нарисовать на лице злость, я бы сейчас наслаждался шедевром, место которому в Третьяковской галереи.
— Разум — это другое, — улыбнулся я, стараясь не раздражать, а успокоить. — Разуму нужно время на излечение.
— Она смеётся как сумасшедшая!
— Это всего лишь реакция на ошеломительные изменения, — пояснил я.
— Когда ты пережил подобное, тебе было не до смеха!
— Видимо, моя психика способна выдержать любое дерьмо.
— А что с этим дерьмом будем делать?
Скрипнув гнойным доспехом, Дрюня повернулся к уродливому существу, стоявшего рядом с деревянным троном. Секира из срезанных лиц взмыла в воздух и уставилась на нечто, что когда-то было Хейном, дядей Ансгара.
— Нужно убить его! — рявкнул мой друг, тряся секирой. — Он предатель!
Моя ладонь в кровавой корке легла на древко секиры, опуская грозное оружие к полу.
— Не нужно его убивать. Этот уродец больше никогда не станет Хейном, как бы больно это не прозвучало для тебя, Ансгар.
Паренёк оторвал взгляд от хохочущей Осси и стыдливо посмотрел на раздувшееся до размеров газели бледное тело.
— Он предал свой народ. Он предал вас. Он предал меня. Я не испытываю к нему ни единой капли сожаления, но мне стыдно за то, что меня наполняет радость видя воочию его наказание.
— И что нам с ним делать, Червяк? — спросил Дрюня, поглядывая то на Осси, то на Хейна.
— Он отправиться со мной в дальний путь. Его тело послужит переносчиком огромного объёма крови. Станет моим рюкзаком, а там как знать, возможно найду ему иное применение.
— Ты так говоришь, — Дрюня недовольно фыркнул и отвёл глаза в сторонку, — как будто собираешься идти один.
— Мой друг, ты помог мне проделать сложнейший путь. В какой-то момент я потерял путь, но с твоей помощью сумел найти новый. Истинный. Ты спас мне жизнь. Ты сделал меня сильным, и с этой силой я смогу преодолеть любой путь. Я не вправе тебя просить следовать за мной на край света.
— Какой-же ты мелочный ублюдок, — Дрюня прищурился и смаковал каждое слово, проговаривая по слогам. — И что это вообще за словечки, наполненные пафосом? Куда ты собрался?
— В семи днях пути от сюда заканчивается земля песчаными берегами и начинается океан. Я должен переплыть его.
— И что там? Еще одна земля, которая начнётся золотистым песком?
— Земля «кровокожих». И я не знаю, песок там стелется под ногами, или сплошной пепел.
— И откуда ты это узнал?
