Я опустил глаза на свою ладонь и уставился на ещё пульсирующее сердце. Такая власть, такая сила — и всё это у меня в руке. Стоит мне сжать пальцы — и всё в труху. Всё в пепел. Так тому и быть!
Но стоило мне чуть сдавить комок мышцы, как я услышал неразборчивые слова, обрывки фраз, доносимые до моего разума противным жужжанием мух.
— Паразит, ты уверовал в победу⁈ Я это чувствую. Чувствую твою вздувшуюся, как утопленник на солнце, гордыню. Глупец! У бессмертного ты не заберёшь победу, даже из груди. Наслаждайся су…
Он недоговорил. Жужжание смолкло, когда я раздавил сердце своими пальцами. Огромное облако мух взревело, но лишь на мгновение. В следующий миг оно распалось на сотни стаек, которые тут же забились в воздухе, словно охваченные припадком. Крохотные тельца в лунном свете поблёскивали серебром, от чего мне казалось, что передо мной кружат стальные облака.
Больше они не причинят мне вреда, как и он.
Тело Гнуса быстро разложилось, превратившись в масляное пятно с грудой костей на гладком камне. Кучка дерьма — всё, что осталось от невероятно сильного воина, чью силу можно было направить в мирное русло. Но, в очередной раз, мои убеждения о идущих рука об руку силе и власти получили лишнее подтверждение. Всегда… всегда сила будет перетягивать на себя власть. Сильный покорит слабого, и никак иначе.
Пока Осси добивала двух оставшихся кровокожих, я подбежал к стене и снял факел. Мне хотелось покончить с мухами раз и навсегда. Мне хотелось сжечь каждую, спалить их, обратить в пепел. Но стоило мне подбежать к серебристым тучка и протянут им на встречу пылающее пламя, как облака развеялись. Мухи брызнули в разные стороны и улетели к морю. Я бы уверовал в свою победу, но глядя на то, как мухи складно, словно управляемые каким-то разумом, собрались в плотный косяк и в серебристом свете луны блеснули у самого горизонта, не могу с уверенностью заявить, что мы сегодня победили. Понятия не имею, как это существо может вновь насолить мне, но сегодня он потрепал меня не хуже дворовой собаки, кинувшейся на бедного котёнка.
— С ним покончено?
Ко мне подошла Осси. Она тяжело дышала, окровавленные глаза смотрели на меня с надеждой.
— Да, с ним покончено. На сегодня.
— На сегодня? — гаркнула воительница, смотря мне в глаза.
Её доспех покрылся сотней глубоких царапин от вражеских клинков, местами были оторваны куски, на массивных наплечниках появились кривые пеньки от кровавых рогов. Но это всё ерунда. Пыль битвы, не более. Даже порезы на её прекрасном лице с бледной кожей на моих глазах затянулись, не оставив никаких следов, способных хоть как-то омрачить её красоту.
— Да, — ответит я, соблюдая спокойствие. — На сегодня.
Глаза воительницы упали на лужу гноя с костями возле наших ног.
— Но он мёртв.
— Я точно не могу сказать. Тело мертво, а вот его разум… я словно слышал ускользающий шёпот в своей голове. В любом случае, битва еще не окончена.
— Что это? — спросила Осси, тревожно обернувшись.
Я тоже слышу это. Почувствовал…
Тяжёлый топот шёл отовсюду. Возможно, сотня кровокожих носились по городу, стуча своими ступнями в кровавой корке по гладкому камню. Грохот пугал, заставлял сердце биться в груди чаще. Мой взгляд вновь упал на лицо Осси. Боли, или оттенка страха я не наблюдал, но вот что-то было. Что-то странное. Смятение?
Осси оглянулась по сторонам.
— Странно, — выдавила она.
— Да. Не могу не согласиться.
— В городе две сотни кровокожих, а на нашу душу свалилось два десятка.
Из обеих ладонях Осси к каменной дороге потянулись кровавые клинки.
— Может, нам повезло? — спросил я, вглядываясь в тьму между каменными домами за спину воительницы.
Копьё осталось лежать на полу в башке Гнуса. Идти за ним — неоправданный риск, поэтому я последовал примеру Осси, и спустя пять ударов сердца, мои ладони сжимали кровавые клинки.
Громкий топот обогнул рядом стоящие дома и нырнул мне за спину. Я резко обернулся, вскинув оружие. Осси подлетела ко мне и заняла боевую стойку. Раздались крики, захлёбывающийся вопль, треск брони. В домах напротив местные люди давно проснулись, но всё что они могли — запереть двери и ставни. Никто не хотел принимать участия, и даже видеть происходящее краем глаза.
За то мы с Осси заняли места в первом ряду. Чуть поодаль от нас из-за каменной стены на дорогу вылетел кровокож и рухнул на спину. Доспех на груди был проломлен, но воин по-прежнему был жив. И был жив до тех пор, пока огромная махина с уродливой секирой не прыгнула ему на грудь и в два удара не отсекла башку.
Когда обе ступни гнойного воина погрузились в кучу пепла, он уставился на нас. Яркая луна на небе казалась отражением на водной глади белёсых глаз, уставившихся на нас.
— Червяк, Осси! — проревел Дрюня на всю улицу. — Ну что встали как вкопанные! Мы за вас что ли должны делать всю работу⁈
Огромный плечистый воин в крепком доспехе из застывшего гноя держал в руках отвратительное оружие — двуликая секира. Лишь увидев нас, он тут же бросился в нашу сторону с выпученными глазами, лишённых зрачков и радужных оболочек.
