— Мистер Иванов, ваши действия ведут к гибели всего, — выдала эта пафосным тоном. — Простите и прощайте.
И исчезла. Я же судорожно стал сканировать все диапазоны многомерья и пришел к неутешительному выводу. Я попал во временную петлю невысокой мерности, в три минуты, но… Беда в том, что со временем, как с эффектом «разумного наблюдателя», я работать просто не умел. Не было практических разработок на родине, не было данных в тессерактах. Теория, точнее, фактически подтвержденная экспериментами истина о его природе — была, но вот работа с ним, связанная с эффектом наблюдателя, была за пределами моих умений.
Соответственно, вокруг было две точки — я и сверх, отмеченный мной как прикрытие. Причем, если я по окончании трехминутного цикла возвращался на место, невзирая на смену положения в петле, то сверх неторопливо приближался. Вдобавок, краски с каждым перемещением «выцветали», странный эффект именно электромагнитного поля, переходящего с каждым «откатом» в монохром.
Неприятно, отметил я, впрочем, «выйти» из петли я могу без проблем, оставив тело. Чего делать не хочется, а значит, дождемся плетельщика и будем действовать по обстоятельствам. Возможно — договоримся, причем я не исключаю вероятности силового принуждения.
Ну а если нет — проверим, а останется ли петля на месте, если я укокошу автора. Если же останется — отделюсь от тела и буду искать новое вместилище, благо, в подвале дома есть несколько болванок на основе моего ДНК. Недоделки, но даже бестелесным смогу справиться. Техника и биолога жалко будет, как и весь массив, но обойдусь и без них, решил я.
Сам же сверх, телепавшийся к кабинке, был явным продуктом второй сущности, причем перемещался в рамках петли свободно, что если не было гарантией, то давало немалую вероятность её разрыва при его нейтрализации. Дверь открылась, и передо мной предстал черно–белый карапуз лет десяти–одиннадцати. Натурально чёрно–белый, никаких иных тонов его плоть не знала, да и одежда в тон. И безумный взгляд и улыбочка — психопат, вздохнул я.
— Давай поиграем, — выдал этот карапуз, ткнувшись носом в щит, отдернулся, улыбнулся и… цикл завершился досрочно, а карапуз был рядом. — Нехорошо отгораживаться, это неинтересная игра, — покачал головой он.
И опять рывком завершил цикл, причем появился я на прежнем месте, фактически материализовавшись ногой на мясницком ноже. Этак в теории и убить может, если в мозг, мимоходом подумал я, широко улыбаясь карапузу. Тот нахмурился и… сволочь мелкая, зациклил секундный промежуток с моим повреждением! Не сказать, чтобы сильно больно, я такие повреждения и без всякого многомерья могу игнорировать, но неприятно и вообще, возможностей масса. Так что на хрен садиста мелкого, решил я и в один из секундных промежутков оттяпал чёрно–белому голову плоскостью поля.
И оказался в начале цикла, а чёрно–белый с противной улыбкой открывал дверь.
— Не поможет, — оповестил он меня. — У нас с тобой вечность игры. А Психосома развлекается с твоей семьёй, — гаденько захихикал он.
Ну, насчет «развлекается» я не уверен, они на Питкэрне, но неприятно, да и проверить не помешает, решил я портируясь в Убежище и встал перед дилеммой — тело фактически «выдирало» назад, оставался вариант либо оставить его, либо возвращаться. Выбрал вернуться и получил гвоздь в колено в начале цикла — подготовка ничего не дала, я появлялся в месте, где был гвоздь, чтоб его.
— Убегать нехорошо, а мы с тобой навсегда, — начал глумиться шкет.
— Ну, давай поиграем, — кивнул я, разнося череп карапуза нафиг.
И опять оказался в начале цикла, с ножом в боку! Так, стоп, а если подумать, то все манипуляции поганца происходят через тессеракт. Даже когда я разнес башку, то какое–то количество клеток осталось, соответственно карапуза «откатило». Однако, ежели корона будет уничтожена полностью, то тессеракт лишается объекта привязки и просто не будет откатывать — нет контакта, нет связи.
Так что, просчитав область и тип воздействия и игнорируя тычки поганца, я просто уничтожил корону к чертям. И с оттяжкой, с чувством глубокого удовлетворения, зарядил отлеченной ногой по промежности черно–белому, отбивая и можжа плоть во всех смыслах. Карапуз свернулся в калачик, визжа фактически ультразвуком, а петля, очевидно, разорвалась.
— Ещё поиграем, — обнадеживающе улыбнулся я чёрно–белому, закидывая его в убежище и прыгая на Питкэрн.
И чтоб его, мне крайне не понравился доклад Управляющегося и увиденная картина! На песке лежала очевидно мертвая Лил. Рядом билась в истерике Нарси, а в клетке полей, зафиксированная с окровавленным ножом в руках Дуглас кричала, рыдала, сбиваясь с «я не хотела» на «умрите поганые твари!»
Так, отключил я эмоции к чертям. Лил не дышит, и многомерного присутствия нет, это немного отложим. Дети живы, у Нарси, чтоб его, похоже, триггер. Но жива и… охлаждает тело матери. Ну, может и пригодится, мимоходом отметил я, переключаясь на Дуглас, предварительно бросив дочке «Не заморозь!», на что последовал кивок сквозь слёзы.
