Червонец полностью

Александр Всеволодович отпил воды из дешёвого гранёного стакана, налив её из такого же дешёвого гранёного графина – как и все честные прокуроры страны, он предпочитал обходиться, во всяком случае на работе, на виду у посетителей, простейшей утварью – и, вздохнув, продолжил захватывающее чтение уже чёрт знает по какому кругу. Ну, вот, доставляло ему удовольствие это занятие, и всё тут!

Отложив в сторону подлежащую, согласно надписи-просьбе в самом начале, уничтожению по прочтении конфиденциальную служебную записку Степчука, взялся за основное содержимое папки. Сначала шли изъятые в негодовании им же из уголовного дела Десяткина протоколы дополнительных допросов потерпевшей, обвиняемого, свидетелей, первичные протоколы допросов новых подозреваемых и обвиняемых уже в заведомо ложном доносе и заведомо ложных показаниях. Просто возмутительно, какими неправомерными методами добыты следователем Наконечным эти показания. Иначе как хулиганскими, даже бандитскими, их и не назовёшь – задержание и препровождение в «кутузку» доброй половины большой мирной деревни.

Безусловно, вредны для правосудия все эти неправильные бумажки как одна, и выдраны они из скандального дела справедливо. Но, при всей неправильности и вредности для правосудия, уж для чтения-то некоторые документики этой стопочки настолько захватывающе-интересны – пальчики оближешь! Сколько ни перечитывай, а – всё больше хочется, потроха так и вздрагивают от возбуждения. Но возбуждения не столько страстно-животного, похотливого (товарищ Стюднев давно уже любил женщин больше душой и мыслями, чем погрязшим в комфорте, и от этого начавшим преждевременно дряхлеть изнеженным телом), а, если возможно такое определение – возбуждения «политического», или, попросту, интриганского: внутреннее чутьё подсказывало, что бумаги эти, которые выкидывать никак не стоит, могут ого-го, как сгодиться в будущем. И особого внимания тут заслуживают показания потерпевшей и её мозгляка-муженька. Ну-ка, ещё разок прочтём-полюбуемся, о чём этот гнусный садо-мазохист, племянничек уважаемого Григория Михайловича Мордаря нюнит?..

«… Я всегда, всю жизнь, с самого раннего детства, а особенно достигнув половозрелого возраста, всей душой ненавидел своего сверстника и односельчанина Корифея Десяткина. Главным образом – как более удачливого соперника в любви к предмету общей нашей страсти аж с детсадовских времён Шурке, то есть – Александре Евсеевне Выхухолевой, в настоящее время являющейся моей законной женой и потерпевшей по данному уголовному делу…

… В июле текущего года, в ходе расследования настоящего уголовного дела, я оклеветал Десяткина, рассказав соседям, что, якобы, собственными глазами видел, как он зверски… совершал насилие над Александрой… Евсеевной, а я будто бы из страха, что он убьёт меня, убежал, чтобы позвать на помощь людей. А не позвал, дескать, никого потому, что Шурка, собрав последние силы перед тем, как надолго потерять сознание от страшных побоев, нанесённых ей извергом Десяткиным, верхом на лошади догнала меня, но рассказать уже ничего была не в состоянии, и я отвёл лошадь в милицию, куда сам постеснялся войти из стыда-позора.