Дядя, в чём можно было и не сомневаться, не ошибся и на этот раз…
Пока я разговаривал с ним обо всём этом по телефону, Шурка вдруг, тут как тут – у крыльца. Видимо, что-то почуяла и, прервав свои утехи с любовником, решила пойти домой. Но, в каком ужасном виде! Любой муж на моём месте не сдержался бы. Вся растрёпанная, кое-как, вкривь и вкось застёгнутая, основательно подвыпившая и вообще, чумная какая-то. И при всём том – со счастливым сумасшедшим блеском в бесстыжих глазах…
Тут я и отвёл душу! Плетью, шомполом ружейным, прикладом самого
тяжёлого ружья, обухом топора, ногами – чем только не охаживал… А когда она уже не могла шевелиться, но была ещё в сознании, я передал ей пламенный привет от своего дяди Григория, с подробным изложением его инструкций относительно Червонца.
Полумёртвую взвалил верхом на гнедую кобылу, и доставил в таком состоянии к зданию районного отдела милиции…»
Слабак! Жалкий слюнтяй! Трус!.. – Александр Всеволодович перебрал в уме не менее дюжины самых уничтожающих ярлыков, но всю степень ничтожности Стёпки Выхухолева затруднился выразить. Так расклеиться под первым же провокационным нажимом распоясавшегося хулигана-следователя… Тьфу! Вот жёнушка – та покрепче, хотя и она не устояла, выболтала всё, что от неё потребовал этот наглец Наконечный, будь он неладен. Ну, что там у нас дальше?..
«Я, Выхухолева Александра Евсеевна, неоднократно в разные годы, по прямому шантажистскому требованию некоего Мордаря Григория Михайловича, в ряде случаев передаваемому через своего племянника, приходящегося мне в настоящее время юридическим мужем, совершала клеветнические действия, а именно давала заведомо ложные показания против любимого мною человека – гражданина Десяткина Корифея Еремеевича, обвиняя его в тяжких преступлениях, которых он не совершал.
Так, десять лет назад, в 1971 году по моей, в числе прочих обстоятельств, вине, то есть в какой-то степени в результате и моих ложных показаний, было сфабриковано обвинение против него с дальнейшим осуждением на десять лет за умышленное убийство, совершённое другими людьми.
По возвращении Десяткина после полного отбывания этого срока в июле текущего, 1981 года я таким же образом оклеветала его в другом тяжком преступлении – в изнасиловании с угрозой убийством, якобы совершённом по отношении ко мне…
