Блондинка посмотрела в мою сторону, пожала плечами, как побежденная, и вышла.
Минуту спустя явился официант. Его голова комично торчала из огромного пиджака, плечи которого находились на уровне локтей официанта, а карманы свисала до колен. Твидовая женщина взглянула на него, и нос ее сморщился, словно от дурного запаха.
— Как вы посмели явиться на работу в таком виде? — рявкнула она.
— Это все проклятая химчистка, — пожаловался официант. Слова он произносил с ярко выраженным нью-йоркским акцентом. — Они потеряли мой пиджак. По-видимому, перепутали. Дали мне вот этот.
— Китайская прачечная? — осведомилась администраторша.
— Да, — воскликнул он с таким выражением, словно она сказала что-то умное. — Как вы узнали?
Она не удостоила его ответом.
— Либо они найдут ваш пиджак, — кисло сказала администраторша, — либо заменят его на другой. Сегодня так и быть — работайте, но если и завтра явитесь в таком виде, я отправлю вас домой.
С этими словами она поспешно вышла из комнаты. Виновато опустив плечи, официант последовал за ней.
Кэрол предупредила меня, что вернется от врача, поэтому меня не тревожило, что она опаздывает. Я оглядывала пустое помещение, запоминая подробности для будущей статьи. В этот момент из-за стены послышались крики.
— Я сказал, чтобы вы подготовились к сегодняшней частной вечеринке!
В соседней комнате говорил человек, голос которого я не узнала. Затем зазвучал другой голос. Он, без сомнения, принадлежал администраторше.
— Вы знаете, скамейки мы для этого не используем. Стулья, стулья, стулья. Вы знаете, что такое стулья?
Вслед за ее резким голосом послышался стук передвигаемой мебели, скрип дерева, перетаскиваемого по полу.
— О! — простонала она, словно в мелодраме, и стулья проскрипели ей в тон. — Вы что, не понимаете по-английски? Просто поверить невозможно, до чего же глупы иммигранты!
Стулья скрипели и подвывали, а она кричала все громче, браня мужчин, которые, как я поняла, были мексиканцами. К моменту появления Кэрол я потеряла аппетит.
— Здешняя администраторша, — сказала я, вставая, чтобы поцеловать подругу, — настоящий кошмар. Пойдем в другое место.
Кэрол страшно похудела, и, обняв ее, я испугалась, что поломаю ей кости.
— Нет, подожди, — задохнулась она. — Извини, я должна сесть.
Почувствовав себя полной дурой, я отправилась за администраторшей, ориентируясь на звук сердитого голоса.
— Сюда, — сказала она.
Растянув губы в сахарной улыбке, она повела нас из гостиной. Я испытала облегчение, оттого что уходила подальше от протестующей мебели.
Ресторан «Бокс Три» состоял из маленьких залов, и все были пусты. В том, куда привела нас твидовая администраторша, было холодно. Столы надеялись на встречу с посетителями, а камин нетерпеливо ждал, когда вспыхнет спичка. Бросив на розовую столешницу два меню, администраторша удалилась.
— Как оживленно! — сказала Кэрол. — Народу-то сколько!
Худое лицо сморщилось в улыбке.
— Чудное место для праздника!
— Тебе здесь невесело? — спросила я. — Все, чего здесь не хватает, — это одной красивой женщины.
— О чем ты толкуешь? — спросила она.
— Официант вчера пролил свет на то, что он назвал «теорией Киприани». Он сказал, что свои рестораны они строят такими маленькими, для того чтобы вошла красивая женщина, и все тотчас бы ощутили, что явились в правильное место. Если бы сейчас сюда вошла Джулия Робертс, разве ты не подумала бы, что здесь замечательно?
— Вряд ли, — сказала она и указала на официанта.
Он вошел в комнату и стоял, переступая с ноги на ногу в своем огромном пиджаке.
— С ним я вряд ли бы настолько забылась.
Официант, должно быть, видел меня в гостиной и наверняка знал, что я слышала его нью-йоркский выговор, но, открыв рот, он вдруг заговорил с английским акцентом. Ничуть не смущаясь, он описал суп со сморчками. Затем перешел к консоме с говядиной, причем вдался в такие подробности, что мы почти видели шеф-повара в облаках пара, очищающего бульон до последней капли. Так он прошелся по всему меню — что еще оставалось ему делать? — рассказал нам о двухфунтовом омаре, который, прохлаждаясь в холодильной камере, страстно мечтал превратиться в сказочное фрикасе. Шеф приготовит этого зверя на пару, отделит мясо и соединит его с только что приготовленным «белым маслом».[85] Печень с трюфелями, по его заверениям, была их фирменным блюдом. Ее нарезали на тончайшие кусочки и прижигали так быстро, что она становилась бархатной, после чего ее окунали в соус, который вкушают разве только ангелы. И ни один здравомыслящий человек, заявил он, не уйдет из их ресторана, не отведав малину с крем-брюле. Последние слова он растянул на добрую минуту.
— Обещаю, — сказал он, когда заказ был окончен, — что обед вам запомнится.
Он говорил так убежденно, что я позабыла твидовую администраторшу, перестала обращать внимание на искусственный акцент и пустую комнату. Решила ему поверить.
— Похоже, все будет хорошо! — сказала я Кэрол.
Потом присмотрелась к ней и спросила:
— Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо, — ответила она.
— Хорошо? — засомневалась я.
