Ну разве не глупо устанавливать еду на вращающийся подиум посреди зала? Только не с точки зрения восьмилетнего человека. Мой сын стоял, пока буфет не совершил пять поворотов, выбирая то, что ему больше всего нравилось. Устрицы и креветки были не для него, другое дело — немыслимые омлеты, затем он мечтательно засмотрелся на мясо: ножи нарезали на куски говядину и индейку. Уничтожив сандей с горячим фаджем,[87] он положил в тарелку столько пирожков и печенья, что я была вынуждена вмешаться. Он сунул ладошку в мою руку и поднял на меня глаза:
— Я так рад, что пришел сюда, — сказал он.
Официанты умиленно улыбались, глядя на нас, а нам показалось, что мы — короли в зачарованном замке.
— Хочешь ходить сюда каждый день? — спросила я сына.
— Нет, мамочка, — ответил он. — Иначе я все испорчу. Сюда нужно ходить по особым дням.
Я улыбнулась, довольная, что он понял настоящее назначение ресторана, такого как «Радужная комната». Но Ники прибавил:
— Знаешь, чего мне хочется?
Его серьезные карие глаза уставились на меня.
— Я не хочу, чтобы ты ходила по ресторанам. Хочу, чтобы мы ужинали дома вместе каждый вечер.
Я и раньше слышала от него такие речи. Но сейчас это прозвучало как-то особенно.
Стать Эмили было просто. Начала я, разумеется, с посещения Ширли.
— Как там Кэрол? — спросила она.
— Она здесь еще не была? — спросила я.
Лицо Ширли приняло горькое выражение. Оно не изменилось, когда я прибавила:
— Думаю, она не хочет, чтобы кто-то из нас увидел ее лысую голову.
— Но ведь это моя работа! — воскликнула Ширли. — Это то, что я делаю.
Она была так обижена, что просто запустила руку в лежавшую на прилавке мягкую груду и вытащила короткий черный парик и подала его мне. Он сразу пришелся мне впору, и я поняла: раньше она со мной играла, устраивала развлечение, отыскивая для меня нужный парик.
— Готова поспорить, ты могла дать мне сразу светлый парик в тот день, когда я впервые к тебе пришла, — сказала я.
Ширли пожала плечами.
Одежду Эмили было найти так же просто: в любом магазине поношенной одежды на Верхнем Ист-Сайде полно было костюмов из твида. Я даже обнаружила кожаную сумочку с замком и очки в роговой оправе.
Глядя на мымру, в которую превратилась, подумала, что мне трудно будет найти компаньона. Майкла в городе не было, но, если бы и был, то в качестве партнера отражавшейся в зеркале особы вряд ли был бы уместен. Клаудия подошла бы мне идеально, но она по-прежнему находилась в Лос-Анджелесе. Ее трехнедельное путешествие длилось уже полгода, и я начинала думать, что вряд она ли вернется. А все те люди, которые восклицали: «Почему ты не возьмешь меня с собой в хорошее место?», — явно не годились.
Я позвонила Майрону: ему страшно хотелось сходить на дармовщинку в модный ресторан. Когда я сказала, что ресторан, который я намереваюсь посетить, называется «Бокс Три», и я там уже побывала, описала и ту свою трапезу, то у Майрона вдруг объявились срочные дела.
К счастью, в самый последний момент на помощь мне пришла Марион Каннингхэм. Она приехала в Нью-Йорк на обсуждение своей последней книги — «Учитесь готовить» — вместе со своим издателем, и, когда я сказала ей, что ужин должен быть ужасным, она лишь рассмеялась.
— Какая разница! — воскликнула она. — Я счастлива, что проведу с вами время. Я бы и в «Макдоналдс» с удовольствием сходила.
— «Макдоналдс», пожалуй, будет получше, — сказала я.
— Если бы дело было в еде, — сказала она, — то я осталась бы дома. Просто скажите, куда мы пойдем и кем вы будете на этот раз.
— Как тебя зовут? — спросил Ники, когда я предстала перед ним в новом обличье.
— Эмили Стоун, — сказала я.
— А чем ты занимаешься?
— Я — менеджер ресторана. Я очень пунктуальный человек.
— Что это значит?
— То, что я никогда не опаздываю. И не делаю ошибок. Я очень строгая. Я тебе не понравлюсь, потому что я очень противная.
— Нет, мамочка, — возразил Ники, — ты не можешь быть противной.
Он ошибался.
— На что ты уставился? — рявкнула я на Джина, едва войдя в лифт.
Давно прошли времена, когда я его дурачила. Теперь у него была новая роль. Джин стал последним инспектором. Ему нравилось осматривать меня и подмечать, не выбилась ли из-под парика прядка волос, не надела ли я перчатки, бусы или шарф — те, что носила раньше. Обычно эта процедура мне нравилась.
Но сегодня, когда он сказал: «Вы хорошо выглядите», я только промолчала. Он продолжил разговор:
— На этот раз все хорошо. Иногда я боюсь, что вы перебарщиваете, а сегодня все нормально.
Я поджала губы и снова не сказала ни слова.
— Как вы ее назвали? — не уступал Джин.
— Эмили, — сказала я. — Для тебя — мисс Стоун.
— Да, мадам, мисс Стоун, — сказал он и приподнял воображаемую шляпу.
Он опустил лифт и открыл дверь.
— Позвольте мне сказать, мисс Стоун, — пробормотал он, когда я протиснулась мимо него, — похоже, сегодня вам не будет весело.
— Обрати внимание на свои манеры, — прорычала я и вышла из дома.
