Четыре звезды от «Нью-Йорк таймс» — штука серьезная: такая оценка означает безупречность. Брайан удостоил такою высокого звания лишь пять ресторанов. Новый шеф-повар в «Ле Сирк», без сомнения, человек талантливый, но как я могу присвоить высший балл ресторану, в котором унизили Молли? Это заведение, словно Янус, поворачивалось к посетителям разными лицами. Критики, которым оказывались королевские почести, воспевали ресторан в своих обзорах. Читатели клевали на удочку, а потом оказывались в темном углу в полном пренебрежении. Если бы только был способ написать об этом… Неожиданно мне пришла идея.
Что, если я просто покажу все как есть? Когда обыкновенный с виду человек оказался Уорреном Ходжем, его малина сразу выросла в размерах. Только подумайте, что может произойти с обычной женщиной, оказавшейся ресторанным критиком газеты «Нью-Йорк таймс». Все, что мне надо сделать, это написать два параллельных отчета: с одной стороны — ужин Молли, с другой — Рут. Я надеялась, что, как ягоды малины, они скажут все сами за себя.
— Ты уверена, что не хочешь забронировать столик на собственное имя? — спросил Майкл, когда я рассказала ему о своем плане. — Что, если Маццони тебя не узнает?
— Значит, он не такой умный, как мне кажется, — ответила я. — Кроме того, они ни за что не поверят, что я зарезервирую стол на свое имя. Ресторанные критики «Таймс» никогда так не поступают. И я уверена, он уже знает, что в тот раз я была с Уорреном. Так что ужин мне предстоит увлекательный!
По лицу Майкла промелькнуло странное выражение, и я попыталась его расшифровать. И тут меня озарило: он не хочет со мной идти.
— Да, — признал он. — Это будет даром потраченное время! Другое дело — люди, которые любят туда ходить. Им нравится, когда официанты пляшут вокруг стола. Я знаю тысячу людей, которые с радостью бы отправились с тобой.
— Кто, например? — спросила я.
— Джонни.
Какая чудная идея! Мой племянник, двадцати с чем-то лет, работает на Уолл-стрит. Молодой, красивый, безупречно одетый, он пойдет куда угодно и съест что угодно в любое время дня и ночи. Он пришел в восторг, когда я ему позвонила, и радостно вызвался зарезервировать столик.
Джонни вскоре позвонил и сказал, что самое раннее время, на которое он сумел записаться, было 9:45.
— Но надо прийти пораньше, — предложил он. — Могу поспорить, они не заставят тебя ждать. Представляю, как будет здорово.
Мы приехали около девяти и возле дверей увидели беспокойную толпу.
— Сделай что-нибудь, Джеральд, — внушала своему спутнику женщина с напряженным лицом. — Наше время вышло полчаса назад.
Мужчина с несчастным видом махнул рукой и неохотно протиснулся вперед. Судя по всему, это была не первая его попытка получить столик.
— Метрдотель говорит, что делает все от него зависящее, — печально сказал Джеральд, и вдруг толпа оживилась: через нее, широко улыбаясь, шел Сирио Маццони.
Обладатель величественной фигуры, седовласый, но все еще очень красивый, понятно, почему Бэйб Пэйли назвала его однажды «самым сексуальным мужчиной Нью-Йорка». Толпа расступалась перед ним, словно Красное море перед Моисеем. Шел он прямо ко мне. Схватил за руку и торжественно повел вперед. Люди почтительно пропускали нас, и я чувствовала себя Золушкой в хрустальных башмачках.
— Но мы ждем уже полчаса. Это несправедливо! — Услышала я возмущенный голос жены Джеральда. Она в досаде топнула ногой. Совершенно не обращая на нее внимания, мистер Маццони повернулся ко мне и сказал:
— Король Испании ждет в баре, но ваш столик свободен.
Я подтолкнула Джонни.
— Повторяй эти слова, — шепнула я. — Я должна точно их процитировать.
Господин Маццони, как я сразу заметила, вел нас не в уголок зала, в район дешевой недвижимости. Мы направлялись к лучшему месту ресторана — его Бордуолку и Парк-авеню, — где стоял столик на четверых. Мой стул был уже выдвинут, салфетка развернута. Мистер Маццони хлопотал вокруг нас.
— Позвольте составить ваше меню, — сказал он. — Я хочу, чтобы вы знали, на что способен Сильвен Портэй. Знаете, прежде чем прийти сюда, он был ассистентом Алана Дюкасса в Монте-Карло.
— Мы в ваших руках, — величественно сказала я.
— Я тотчас пришлю сомелье, — радостно сказал он. — Он очень молод, но его родители владеют замечательным рестораном в Италии, они и прислали его ко мне.
Маццони поспешил с распоряжениями. Ему не терпелось показать новому критику «Нью-Йорк таймс», какой чудесной может быть жизнь.
— Король Испании ждет в баре, но ваш столик свободен, — произнес Джонни. — Я запомнил.
— Какая фраза! — воскликнула я и немедленно ее записала, даже не подумав спрятать блокнот. — Какая чушь!
— Но король Испании и в самом деле здесь! — сказал Джонни, глядя в сторону бара. — Он приехал, чтобы открыть выставку Пикассо.
— Ты уверен? — спросила я.
Он повернулся, чтобы проверить.
— Да. Я видел его вчера вечером по телевизору.
Золушка горделиво выпрямилась на своем стуле.
