На нашем столе начался подлинный фейерверк: черные и белые трюфели, фуа-гра, омар, тюрбо,[4] оленина. Ароматы слились в симфонию. Казалось, мы были единственными посетителями, а пятьдесят поваров наперебой старались нам угодить. Каждое блюдо после приготовления немедленно поступало на стол, и все они поражали совершенством. Великолепные вина, каждый глоток подчеркивал вкус блюда, к которому их подавали. Официанты в высшей степени предупредительны, уважительны и ненавязчивы.
Мне казалось, что сон стал явью. За соседним столиком сидел со своей свитой король Испании, и я готова была поклясться, что он мне улыбнулся. Впрочем, может, это фуа-гра, таявшая во рту, сделала окружавший меня мир исполненным добросердечия.
Описание того ужина далось мне легко. Начала с фразы о короле Испании, а остальное пошло как но маслу. Ресторану я, само собой, присвоила четыре звезды.
Молли тоже не упала в грязь лицом. Я помнила об унижении первого обеда с Клаудией, когда нас, как незваных гостей, отправили в бар. Еда была хорошей, поэтому, несмотря на испорченное настроение, ресторану я пожаловала одну звезду.
Свою работу отдала рано, чтобы у редакторов было время зарезервировать место для двойного обзора. Присев на стол рядом с литературным сотрудником, я просматривала тексты, спорила о мелких деталях. Потом я приказала себе больше не думать об этом.
Это было нелегко.
— Звонили снизу, — сказала Кэрол Шоу, когда я вошла в приемную.
Она искоса посматривала на меня, и я заметила, что все чувствуют себя неловко.
— Вашу статью хотели прочитать главные лица в редакции. Все очень обеспокоены.
— Почему? — спросила я.
— Потому, — сказала она размеренно, словно я была идиоткой, — что речь идет о «Ле Сирк». Это могущественное заведение. К тому же Панч[5] его просто обожает.
— Вот как, — я начала понимать, отчего все так нервничают.
Почему никто не сказал мне, что «Ле Сирк» — любимый ресторан босса? У меня заныла душа.
Попыталась отвлечься. Отвела Ника к зубному врачу. Поужинала с виноделом Анджело Гайя,[6] который стал для меня надежным прикрытием: рестораторы в «Фелидии»[7] так старались ему угодить, что на меня и внимания не обратили. Ходила на ленч с подругой Пэт, а ужинала с бывшим боссом из «Лос-Анджелес таймс». В среду вечером, когда я собиралась на ужин, мне позвонили.
Это был редактор из отдела культуры.
— У нас возникли проблемы с вашим обзором, — сказал он очень важно.
Я задержала дыхание.
— Мы решили, что две статьи печатать нельзя. Вам придется их объединить.
— Я не могу этого делать, — взвыла я. — Вся суть в том, что «Ле Сирк» — это два разных ресторана. Все зависит от того, кто вы такой.
— Я-то понимаю, — сказал он, — но таково решение начальства. Придется переделать. Не думаю, что текст сильно пострадает. Суть все равно останется.
— А что будет со звездами? — спросила я.
— Да, — сказал он. — Звезды. Сожалею. Вам надо на что-то решиться. Наверху считают: один ресторан — один рейтинг.
Все так же по телефону мы придумали, что делать. Два коротких отчета объединим в один обзор. Все оказалось легче, чем я предполагала. Оставалось решить, что делать с рейтингом.
— Наверное, и здесь придется объединить, — сказал редактор. — Взять среднее арифметическое. Пусть будут три звезды.
— Может, справедливее дать две? — предложила я.
Редактор задумался.
— В конце концов, это неважно, — решил он. — Главное, на что обратят внимание люди, это на то, что четвертую звезду вы убрали.
Четверг оказался одним из самых тревожных дней в моей жизни. Я снова и снова просматривала статью, сверяла с записями, выискивала ошибки. Ходила на ленч в новый ресторан в «Барнис» на Мэдисон-авеню вместе с подругой Донной, редактором «Метрополитен хоум», но я была еле жива от страха, так что кусок в горло не шел, и на вопросы Донны я отвечала невпопад.
— Ты нормально себя чувствуешь? — не унималась она.
Ужин прошел еще хуже.
Когда настала пора ложиться, я все еще занималась статьей, искала ошибки, хотя вносить изменения было уже поздно. Забылась под конец тревожным сном.
В два часа ночи уселась на кровати. Меня било мелкой дрожью от пальцев ног до мочек ушей.
— Морской окунь? — спросила я. — Разве я написала «морской окунь»?
Страх простреливал насквозь, я ощущала его вкус во рту, чувствовала в кончиках пальцев. В статье фирменное ресторанное блюдо с черным морским окунем я назвала обыкновенным морским окунем. Теперь уже я ничего не могла исправить.
Ночь была холодной. Майкл крепко спал, закутавшись в одеяло. Шипел радиатор. За окном, словно на похоронах, стонал ветер, ломился в оконные щели. Ресторан «Ле Сирк» был у меня седьмым по счету обзором в «Нью-Йорк таймс», скорее всего, он станет последним.
