В тоне сквозило горькое разочарование. Она с укором смотрела на простую деревянную стойку и стеклянный шкаф, заполненный рыбой. И в этот момент все мужчины, что были за барной стойкой, хором грянули:
— Привет!
Подруга так и подпрыгнула.
— Здравствуйте! — уже не так громко сказала нам официантка в длинном японском кимоно. — Позвольте, я вас усажу.
Она подвела нас к столу, за которым стоял хозяин заведения. Старик ласково улыбнулся.
Тошихиро Уецу приехал в Нью-Йорк в семьдесят втором году. Работал в ресторане магната Саито. Пять лет спустя открыл собственный ресторан, специализируясь на суши, которые все более входили в моду. По вечерам он обслуживает по большей части японских посетителей, а днем в суши-баре сидят американцы. Лучше господина Уецу никто не знает, как представить людям всю прелесть суши.
— Торо[20] сегодня хорош, как никогда, — промолвил он.
— Омакаси, — сказала я. — Мы в ваших руках.
И добавила, что подруга никогда не пробовала суши.
Он широко улыбнулся, словно для него это было дополнительным удовольствием, и, повернувшись, сказал что-то по-японски. Мужчина возле нас повернулся на стуле, взглянул на мою подругу и сказал:
— Вам очень повезло.
Он был прав.
— Ну что, — сказал господин Уецу, — начнем с сашими?
Ответ был, конечно же, утвердительным — серьезные любители суши всегда начинают с сашими. Господин Уецу поставил перед нами деревянные доски и выложил на них груды блестящей кружевной зелени и красные морские водоросли. Затем принялся нарезать рыбу. Помощник тем временем тер на плоской металлической терке длинный светло-зеленый корень.
— Что он делает? — спросила подруга.
— Трет свежий васаби, — ответила я. — Мало в каких ресторанах есть свежий васаби. У него, по сравнению с обычным, порошкообразным, более тонкий и нежный вкус.
Мужчина натер корень и выложил зеленые пирамидки на каждую доску. Рядом с ними господин Уецу положил бледно-розовые квадратики торо.
Я сказала подруге, как смешивать васаби с соевым соусом и окунать в смесь кусочки рыбы. Она положила в рот ломтик тунца и изумленно взглянула на меня.
— Я даже представить не могла, что у рыбы может быть такой вкус, — сказала она. — Она такая мягкая и просто роскошная.
Не меньше ей понравился и отменный кремовый желтохвост. Господин Уецу положил нам на доски нарезанную камбалу. Мы окунали ломтики в соус понзу, с цитрусовым ароматом, и восхищались свежим легким вкусом рыбы.
— Испанская макрель, — объявил господин Уецу, поднимая серебристые по краям ломтики рыбы.
Официантка в тот же момент поднесла нам чашки с соусом, пахнувшим имбирем. Макрель была нежнейшая, во рту ощущение, как от взбитых сливок.
— Она буквально тает у меня на языке, — сказала подруга.
— Ну а теперь суши? — спросил господин Уецу.
— Да, — сказала моя подруга. — Да, да.
Видно было, что она «попала на крючок».
— По одному каждой? — спросил господин Уецу. — В Японии мы всегда предлагаем суши парами, но мне нравится подавать их по штучке, так у вас будет больше ощущений.
Его руки запорхали над рыбой в стеклянном шкафу. На стойке появились красный люциан, крупный моллюск и маленькие морские гребешки.
— Можно я буду есть руками? — шепотом спросила подруга.
— Да, — ответила я. — Только будь осторожна, обмакивай кусочки со стороны рыбы. Если окунешь со стороны риса, оскорбишь хозяев и испортишь вкус блюда.
За сырыми мелкими креветками, мягкими, как земляника, последовала маринованная молока сельди — она вздрагивала, лопаясь под нашими зубами. Подкопченный лосось блестел, словно коралл. Затем господин Уецу положил на лед морских ежей.
— Это напоминает яичницу-болтунью, — сказала подруга.
Она попробовала.
— Думаю, — сказала она, подыскивая нужные слова, — что это самая эротичная еда, которую я когда-либо пробовала. Давайте на этом и остановимся.
— Вы должны попробовать десерт — мороженое «зеленый чай» с соусом из красных бобов, — сказала позади нас официантка. — Господин Уецу готовит его сам. Он все делает сам.
Да, конечно, мы должны были это попробовать. Десерт, окрашенный в рождественские цвета, был почти несладким, но очень вкусным. Подруга посмотрела на него и сказала:
— Кто бы мог подумать, что мне понравится сырая рыба и пломбир с бобами?
А потом ее поразила ужасная мысль:
— Наверное, не всегда здесь все так хорошо? — спросила она с подозрением.
Я ответила, что у господина Уецу нет ничего напоказ, и его ресторан отличается обманчивой простотой. Но после того как вы поели в «Курумазуши», вряд ли пойдете есть обычную рыбу.
Платье матери легло на плечи и обхватило бедра, словно было сшито на меня. Я разгладила голубой шелк юбки и взяла мамины жемчужные бусы. Щелкнула застежка, я ощутила, как начал согреваться жемчуг. Набросив накидку, уселась, позволив Денизе колдовать над образом, а сама поглядывала на Клаудию. Она сидела в кресле, наблюдая за процессом превращения.
— Вы нормально себя чувствуете? — спросила я, когда работа Денизы была почти завершена. — У вас такой вид, словно вы увидели привидение.
