Кабир одолжил у друга фургон, чтобы отвезти меня в больницу. Оставил мать с бездыханным телом сына, чтобы спасти мне жизнь. А после того как отвез меня в больницу, уехал в Мумбаи. Амми получила от него всего одно письмо; потом он затерялся в тумане большого города, пропал. Через несколько месяцев, когда я вернулась домой из больницы с большим животом, амми плюнула мне в лицо. Слюна стекала по обгоревшей бесчувственной щеке, но я не стала ее вытирать: не хотела делать этого при амми.
Анджали заметила, что полицейские не лгали, сказав, что не смогли найти убийц Абдула. В первом полицейском отчете значилось: «Личности убийц не установлены», и это была правда. Потому что люди, которых допрашивали в связи с убийством, были жителями Горпура, деревушки в трех километрах от Бирвада, и в момент убийства мирно спали в своих кроватях. Когда полицейские спросили, что им известно о сожжении, горпурцы сказали правду — ничего. Вот какая у нас честная полиция.
Но даже после того, как дело открыли снова и опросили свидетелей из Бирвада, амми отказывалась давать показания. Мол, никогда никто не предъявит обвинения в убийстве мусульманина двум индуистам; не может такого быть. Но она ошибалась. Шэннон напечатала историю в газете, и через несколько дней братьев арестовали.
Они провели в заключении пятнадцать дней. Потом начали происходить странные вещи. Один за другим наши соседи стали менять показания. Кто-то вспомнил, что в вечер убийства на самом деле был дома, потому что у него болела жена. Кто-то сказал, что ходил в тот день в кино с детьми в соседнюю деревню. Другие утверждали, что телевизор был включен на такую громкость, что они не слышали шумной процессии мужчин, шедших по большой деревне в сторону нашего дома. Перед передачей обвинения в суд Говинд с Арвиндом подали прошение о залоге. Анджали возражала: как-никак их обвиняли в убийстве. Разве можно выпускать убийц на волю, если одна их жертва еще не остыла, а вторая изуродована так, что при виде ее несчастного лица дети плачут? Но судья позволил братьям выйти под залог. Вот она, Индия: убийцы спокойно разгуливают на свободе, а их жертвы становятся пленниками в собственном доме.
Кое-кто еще сидит в заключении: моя сестра Радха. Ее муж — ее тюремщик. Он на двадцать четыре года ее старше, лицо рябое, как джекфрут[39], одна нога короче другой. Калека.
