Честь полностью

— Хотите чего-нибудь? — вежливо спросил Рупал. — Чаю, кофе, кока-колы?

— Спасибо, нет, — ответила Смита. — Мы только что пили чай у Говинда.

— А, Говинд. Хороший мальчик. Хороший. — Рупал протяжно зевнул. — Значит, та леди, Шэннон, вышла из строя? Надолго ли?

— Простите?

— Арре, баба. Долго она пробудет в больнице?

— О. Точно не знаю. — Смита откашлялась. — В любом случае… как я уже сказала, я буду писать репортаж после оглашения вердикта. Подумала, что неплохо было бы взять интервью у вас. Мина сказала…

— А, Мина. Я пытался предупредить эту дурочку не соваться в это логово порока. Прислушалась она? Нет. И все произошло точно так, как я предсказывал.

— Вы предсказывали, что ее сожгут заживо? — Смита попыталась удержаться от сарказма, но не смогла.

Рупал внимательно посмотрел на нее.

— Я вижу прошлое и будущее, мисс, — ответил он. — С начала времен и до конца времен. Такая у меня способность.

— И когда оно началось? — спросил Мохан, подойдя к ним ближе. — Время.

«Только не это, — подумала Смита и почувствовала, как внутри все сжалось. — Мохан, прошу, не испорти все».

Но Рупал словно не заметил подвоха в вопросе Мохана.

— На ваш вопрос легко ответить, сэр. Вселенная возникла около двухсот лет назад. Именно тогда демон Равана и бог Рама жили на Земле.

Губы Мохана скривились в усмешке.

— Ача? И вы видите, что было двести лет назад? Невероятно.

— Ага, — кивнул Рупал, выпятив грудь. — Но чтобы предсказать, какой конец ждет эту девчонку, Мину, мне не пришлось заглядывать так далеко назад. Я просто сказал ее братьям правду: если она будет шить западную одежду и работать бок о бок с людьми всяких каст и пород, от ее нравственности ничего не останется. Именно это произошло. — Он торжествующе улыбнулся. — Поэтому я и надоумил их, как решить эту проблему.

— Решить проблему?

— Ну да. Когда ее околдовал этот почитатель Мухаммеда. — Рупал повернулся к Смите. — А что мне было делать, мисс? Было время, когда мы еще могли рассчитывать на помощь полиции. Пара ударов дубинками в полицейском участке — и бас, парень бы пришел в чувство. Но в наши дни… — Он печально вздохнул. — В наши дни даже полиция и политики боятся террористов, которые сеют раздор везде, куда бы ни пришли. Они же и в вашей стране наделали дел, верно? Устроив это шоу одиннадцатого сентября? Так что нам, честным гражданам, приходится брать дело в свои руки.

— Вы посоветовали братьям… что именно?

— А вот именно это я им и посоветовал. Я — деревенский голова, моя задача — оберегать нравы нашей деревни, в первую очередь — добродетель наших женщин. Поэтому я посоветовал Говинду взять канистру керосина и преподать этому малому урок, который никто в его деревне никогда не забудет.

Писала ли об этом Шэннон в своих репортажах? Смита попыталась вспомнить. Если Рупал сейчас как ни в чем не бывало признается в содеянном, говорил ли он Шэннон то же самое?

— Вы рассказывали об этом полиции? О своей роли в этом деле?

Рупал долго смотрел на нее, а потом громко расхохотался.

— Арре, местный шеф полиции — мой кузен. Сын сестры моей матери. Ну разумеется, я все ему рассказал. Я ему и дату, и время сообщил, когда мы планировали это сделать. Чтобы в это время никто в участке не отвечал на звонки.

Смита побелела. Покосилась на Мохана: тот стоял, сунув руки в карманы джинсов.

— Так полиция обо всем знала? — спросила она.

— Ну да, естественно. Мы — законопослушные граждане. Не то что эти псы.

— Когда? Когда вы посоветовали это Говинду? Когда Мина сказала ему, что беременна?

— Да, — ответил Рупал. — Но этого можно было бы избежать, если бы он сразу ко мне прислушался. Узнав, что она сошлась с этим Абдулом, он пришел ко мне, и я велел ему избить Мину и запретить ей выходить из дома. Все равно этот никчемный пьяница Арвинд целыми днями дома сидит, на? Мог бы присмотреть за сестрой. Я велел Говинду собрать ребят из нашей деревни, подстеречь этого Абдула, когда он будет возвращаться домой с работы, и как следует избить. Бросить истекать кровью на обочине, как собаку, — впрочем, он собака и есть. Бас, это охладило бы его пыл к индуистским девушкам. Он бы сразу стал танда.

— Танда?

— Холодный, — перевел Мохан. — Он имеет в виду, что Абдул бы остыл.

— Именно. Но этот дурень Арвинд нажрался, и девчонка сбежала, пока он спал. Младшая сестра потом сказала, что Мина заставила ее помочь ей добраться в Бирвад. А на следующий день она была уже замужем. Никогда за всю историю ничего подобного в нашей деревне не было. И даже тогда Говинд решил не мстить за оскорбление, евнух никчемный.

Рупал достал из жестяной баночки лист бетеля, положил в него табак и орешки бетеля, свернул конвертиком и сунул за щеку. Вспомнив о манерах, предложил лист Мохану, но тот отказался.

— Что еще вы хотите узнать? — спросил он, пожевывая. Его слюна окрасилась в кроваво-алый цвет.

— Я запуталась, — сказала Смита, поражаясь дерзости Рупала и тому, с какой беспечностью он признавал свою вину. — То есть вы говорите, что идея с сожжением Абдула принадлежала вам?