Он так надолго замолчал, что я уж решила, что он свернул в поля, что простирались по обе стороны от дороги. Я слегка повернула голову, чтобы проверить. Нет, он все еще шел по противоположной стороне дороги, склонив голову. Потом он вдруг посмотрел на меня, и наши взгляды встретились. Его взгляд прожег меня насквозь, горячий, как земля под нашими ногами.
— А есть ли разница? — спросил он. — Мы оба из Индии, так? Мама Индия дала нам жизнь, разве нет?
Он не сердился. Скорее в его словах была печаль, как в звуках одинокой свирели в ночи. Но в ту минуту вся моя жизнь изменилась. Убеждение, которого я придерживалась всю жизнь, дало трещину, и когда я заглянула внутрь, то увидела там пустоту.
— Я так не считаю, — ответила я. — В это верят мои братья.
Нам навстречу шли мужчина и маленький мальчик, и мы снова замолчали. «Салаам, как дела?» — поприветствовал отца мальчика Абдул, и тот кивнул. Мы приближались к ответвлению дороги, которое вело в его деревню, и я замедлила шаг. Когда мужчина с ребенком отошли на приличное расстояние, Абдул сказал:
— Взгляни направо. Там маленькая тропинка, она ведет к реке. Если хочешь, можем пойти туда на несколько минут и спокойно поговорить. Там нас никто не увидит.
Сердце сжалось от страха. Что я такого сделала, что этот мужчина решил, будто я из тех женщин, что ходят с незнакомцами к реке? Я взмолилась, чтобы земля поглотила меня целиком в тот самый миг и час.
— Мина-джи, — сказал Абдул, — прошу, не сочти за оскорбление. Я знаю, что ты благочестивая девушка. И прошу пойти со мной лишь потому, что хочу открыть тебе свое сердце.
Я пошла быстрее; мне не терпелось скорее уйти оттуда.
— Пожалуйста. Даже если откажешься, не держи на меня зла. Я не хотел проявить неуважение. Я скорее свою амми обижу, чем тебя. Прошу, поверь.
Я молчала и шагала дальше. Прошла мимо маленькой тропинки, где он просил меня свернуть направо. Вскоре он оставит попытки, и я пойду домой одна.
Домой. Я представила нас вчетвером за ужином: Радха, злая, что опять просидела весь день дома. Арвинд, как всегда пьяный. Говинд и его бесконечные жалобы на все на свете. Я увидела нас в убогом доме, за едой, купленной на наши с Радхой деньги; представила, как мне вновь и вновь приходится терпеть оскорбления Говинда и его издевательства. Говинд так и не простил нам с Радхой, что мы не подчинились его приказу. Я ощущала на себе всю тяжесть его гнева.
