Вдруг амми возьмет Абру на рынок, и тогда я смогу спокойно заняться единственным, что приносит мне радость, — помечтать о моем Абдуле. Лишь в мечтах я могу хорошенько разглядеть его лицо. Я уже начала его забывать; оно как лунный лик, поднявшийся высоко на небо. Я стыжусь своей короткой памяти. Что за жена не помнит, как выглядит муж?
Я хотела рассказать Смите, как мои обожженные ноги привели меня к Абдулу.
Если бы Рупал не заставил меня пройтись по горячим углям, если бы моя кровная родня не связала меня и не притащила бы на деревенскую площадь, я, может, и прислушалась бы к предостережениям Говинда и не стала бы выходить замуж за человека другой веры. Страх перед Богом пересилил бы любовь к Абдулу. Не могут в женщине умещаться два этих чувства — страх и любовь. Приходится выбирать одно.
Но когда мои братья связали меня и потащили за собой, как бессловесное животное, я поняла: я не скотина. Когда мои ноги зашипели и задымились, коснувшись раскаленных углей, и я уже готова была лишиться чувств, я сказала себе: «Я — та, что прошлась по горячим углям и выжила».
Последующие две недели я просидела дома с Радхой и Арвиндом. Говинд строго наказал Арвинду не выпускать меня из дома. Каждый день Радха смазывала мои стопы мазью и оборачивала холодной тряпицей. Меня лихорадило. Однажды пришел Рупал справиться обо мне, но Радха выгнала его метлой. Я улыбнулась, когда она мне об этом рассказала. Недаром в детстве я прозвала ее «маленький тайфун».
А потом Радха помогла мне сбежать.
Когда лихорадка наконец спала и я снова начала говорить, я сказала ей правду: если Говинд заставит меня выйти замуж за другого, я выпью крысиного яда и убью себя. Когда я впервые это сказала, Радха заплакала.
— Ну почему, диди? — воскликнула она. — Почему ты хочешь выйти за этого мусульманина? Он возьмет себе еще четырех жен, и будет у него двенадцать детей! Зачем тебе такая жизнь?
— Абдул? Возьмет четырех жен? — Я рассмеялась. — Он не такой, Радха. Он хочет, чтобы мы жили как современная пара. Как… как… Шахрух Хан и Гаури[59].
Глаза Радхи округлились, как блюдца. Шахрух Хан был ее любимым актером. Она с ума по нему сходила.
— Но диди, — наконец возразила она, — о чем ты говоришь. Шахрух Хан и Гаури живут в Мумбаи. А мы торчим здесь, в этой маленькой деревушке. Говинд-дада никогда не даст согласия на этот брак.
Любовь или страх.
