В конце концов любовь Радхи ко мне пересилила страх, и она сделала все как я просила. Мы взяли деньги, которые Говинд выдал нам на хозяйственные расходы, и купили Арвинду бутылку спиртного. «На день рождения», — сказала Радха. «Прибереги до ужина», — сказала она. Но он, разумеется, выпил все еще до полудня. А когда уснул с открытым ртом, она помогла мне надеть специальные сандалии, которые сделала для меня, проложив подошвы листьями и ватой. Вата липла к потрескавшимся стопам, густо намазанным мазью, но я даже не пикнула. Крадучись, как воры, мы вышли на улицу. Я в последний раз посмотрела на дом, построенный на деньги, которые я заработала своим потом. Но времени на сожаления не было.
Даже в специальных сандалиях ступать по земле было больно, как по горячим углям. Я так вспотела, что решила, что лихорадка вернулась. Мы не пошли коротким путем через деревню, а сразу вышли на главную дорогу. Мимо проходили люди, останавливались и смотрели на нас в упор; другие плевали на землю и поворачивались к нам спиной. Но из-за приказа Рупала с нами никто не говорил и не спрашивал, куда мы шли. Может, они надеялись, что мы навсегда уходим из деревни.
Нас нагнал фургон и притормозил; незнакомый мужчина спросил, не подвезти ли нас, но мы не смотрели на него, шагали вперед и боялись ответить. Мы шли и шли. Каждый шаг казался пыткой, и слезы лились из глаз, когда я наступала на камни. Земля горела под ногами, но мне было все равно. Скоро я перестала чувствовать свое тело и чувствовала лишь сердце. Оно стучало, как табла[60], и через некоторое время все звуки исчезли и остался лишь этот стук. Замолкли птицы на деревьях. Исчезли проезжавшие мимо машины. Даже голос Радхи затих. Я слышала лишь песнь своего сердца. Сердце пело имя Абдула. Оно напоминало мне, что с каждым шагом я приближаюсь к моменту, когда отдам свое сердце ему.
Я долго шла на ногах, опаленных дочерна. Когда стопы онемели и я уже была готова ползти на коленях, мы дошли до Бирвада.
На границе деревни Радха отказалась идти дальше.
— Здесь мы расстанемся, диди, — сказала она сквозь слезы.
