Честь полностью

— А вы можете прямо сейчас дать ей обезболивающее? — спросил Мохан. — Чтобы она не мучилась? Тогда мы посоветуемся и примем правильное решение.

Смита краем глаза наблюдала за Шэннон и думала, не связывает ли их с Моханом нечто большее, чем дружеские отношения, хотя тот утверждал, что нет. Она никогда не видела, чтобы Шэннон так полагалась на мужчину. С другой стороны, она никогда не видела Шэннон в таком состоянии.

Доктор Пал откланялся.

— Я вам сообщу, — сказал он и вышел из комнаты.

— Спасибо, Мохан, — сказала Шэннон и повернулась к Смите. — Видишь, почему я попросила тебя приехать, Смитс?

— Я побуду с тобой и во время операции, и после, — поспешно ответила Смита. — У меня накопилось много отгулов — останусь надолго, если понадобится.

Шэннон покачала головой.

— Не волнуйся. Со мной Мохан. — Она прикрыла глаза. — А ты читала мои репортажи о Мине, которая судится с братьями? Дело о поджоге, где мужа сожгли заживо?

— Что? Ах да, конечно, — ответила Смита, припоминая подробности. Она просмотрела эти репортажи вскользь: подобные истории из Индии были для нее сильным триггером и вызывали неприязнь.

— Отлично, — сказала Шэннон. — Скоро огласят вердикт, кто-то должен об этом написать. Тебе придется поехать в Бирвад — это деревня Мины.

Смита уставилась на Шэннон.

— Не поняла, — наконец проронила она.

— Скоро вынесут вердикт по делу, — повторила Шэннон. — Нам нужен репортаж.

Атмосфера в палате вдруг стала тяжелой и напряженной, а Смита почувствовала, как в ней закипает гнев. Она видела, что Мохан и Нандини смотрят на нее в ожидании. Закусив нижнюю губу, она попыталась вспомнить детали вчерашнего телефонного разговора с Шэннон. Упоминала ли та истинную причину, по которой она позвала ее в Мумбаи? Кажется, нет. «Почему Шэннон сразу все не рассказала?» — недоумевала Смита, не в силах отделаться от чувства, что ею манипулировали и вынудили вернуться в город, куда она поклялась никогда не возвращаться.

— А почему вы не можете нанять независимого журналиста? — спросила Смита. — Я думала, ты вызвала меня, чтобы помочь с операцией.

Мохан поднял голову: теперь и он все понял.

— Я для этого тебя и вызвала, — растерянно ответила Шэннон. Тут Смита поняла, что из-за боли ее подруга все путает.

— В общем, такое дело, — продолжила Шэннон, не заметив недовольства подруги. — Не знаю, помнишь ли ты эту историю. Женщину, Мину, подожгли братья за то, что она вышла за мусульманина. Мужа убили. Она тоже еле выжила. Адвокат, женщина, взялась защищать ее бесплатно, и полиции ничего не оставалось, кроме как заново открыть расследование. — Шэннон открывала глаза и снова зажмуривалась, словно сражалась одновременно со сном и болью. — Как бы то ни было, суд состоялся и скоро вынесут вердикт. А если бы ты знала, как медленно идет судопроизводство в Индии, — она быстро взглянула на Мохана, — то поняла бы, что случилось настоящее чудо. И мы должны быть там, когда вынесут решение, Смита.

— Понимаю, — кивнула Смита, — но почему ты не обратилась в редакцию в Дели, чтобы кто-то из местных этим занялся?

Шэннон потянулась и нажала на кнопку вызова медсестры.

— Извини. Сил нет больше терпеть, так бедро болит. Попрошу еще обезболивающее.

— Я приведу сестру, — мгновенно отреагировал Мохан, но Шэннон покачала головой. — Не надо. Мы и так их застращали. Сейчас кто-нибудь придет. Они быстро приходят.

Шэннон повернулась к Смите.

— Джеймс мог бы подменить меня, но он сейчас в Норвегии. Жена рожает. А Ракеш… Он взял другой мой материал. И Мина… Она не станет говорить с мужчиной, Смитс. Мусульманская деревня, консервативные нравы, сама понимаешь.

— Она права, — подтвердил Мохан. — Я… Мои родители из Сурата, это недалеко от Бирвада. По другую сторону границы Махараштры и Гуджарата. Я этих людей знаю. Женщине просто не разрешат говорить с мужчиной.

В палату вошла сестра, и Шэннон попросила дать ей обезболивающее.

— Шукрия, — ответила она, а сестра удивленно улыбнулась, услышав, что американка поблагодарила ее на хинди.

— Не за что, мэм, — ответила она.

Шэннон тихо застонала и сжала руку Смиты в ожидании, когда боль пройдет.

— Почему тебе не поставили капельницу с морфием? — спросила Смита.

Шэннон скептически взглянула на нее.

— В Индии морфий не раздают направо и налево, как у нас в Америке. Вот поправлюсь и напишу об этой проблеме.

— Какой абсурд!

В палате вдруг повисла тишина, будто у всех кончились слова. Смита повернулась к Нандини.

— Вы там бывали? В Бирваде? Далеко это от Мумбаи?

— Да. Пять часов на машине, — мрачно ответила Нандини, и Смита поразилась перемене в ее тоне.