В палате Шэннон слышались громкие голоса.
— Боже, она проснулась! — бросил Мохан. — Таблетки не подействовали.
— Куда вы запропастились? — резко выпалила Шэннон, когда они вошли, и Смита замерла на пороге, увидев ее измученное лицо.
— Извини, — прошептала она, — мы пошли перекусить. — Она увидела напряженное лицо Нандини — та чуть не плакала, — и ей стало жаль девушку.
— С меня хватит! — тем же резким тоном произнесла Шэннон и повернулась к Мохану. — Пока вас не было, заходил доктор Пал. Оказывается, они не могут дать мне более сильное обезболивающее.
— Я с ним поговорю.
— Нет. Не надо. Он меня убедил. Завтра ложусь на операцию. Пал сказал, что другой хирург тоже хороший. Еще один день я просто не протяну.
— Шэннон, ты уверена? — тихо спросил Мохан, встревоженно нахмурившись.
— Да. Уверена, — ответила Шэннон и расплакалась. — Эту боль терпеть просто невозможно.
Мохан шумно вздохнул.
— Ладно, — ответил он, — пожалуй, так будет лучше.
Шэннон достала руку из-под одеяла и потянулась к Мохану.
— А ты останешься со мной? Когда Смита и Нан уедут?
— Да, конечно.
В углу палаты раздался какой-то звук, и они, вздрогнув, повернулись к Нандини; та выбежала из комнаты. Шэннон взглянула на Мохана.
— Меня уже достал этот цирк, — сказала она. — Иди и вправь ей мозги.
— Что происходит? — спросила Смита, но Мохан лишь покачал головой и вышел.
Смита пододвинула стул и села у кровати. Из коридора доносились приглушенные голоса Мохана и Нандини; голос девушки звучал истерично и резко.
— Получила телефон Анджали? — спросила Шэннон, лежа с закрытыми глазами. — Позвони ей в ближайшее время и узнай дату слушания.
— Позвоню. Номер получила. Хватит волноваться о работе.
Шэннон улыбнулась.
— Смита, ты лучше всех. Поэтому я и смогла доверить этот репортаж только тебе. Ты поймешь Мину, как никто.
Смита ждала Мохана и наблюдала за Шэннон, которую опять сморил сон. Через несколько минут она встала и подошла к окну. Морские волны разбивались о громадные валуны, рассыпаясь брызгами. Увидев рядом Нандини, она вздрогнула. Она не слышала, как та вошла.
— Привет! — Смита даже не скрывала досаду. Ее передергивало при мысли, что она окажется в машине один на один с этой незнакомой женщиной.
— Я очень боюсь, мэм, — сказала Нандини. — У матери моей подруги была такая же операция, и она умерла.
Неужели из-за страха Нандини вела себя так странно?
— С Шэннон все будет хорошо, — ответила она. — Это хорошая больница.
Нандини кивнула.
— Мохан-
Смита сталкивалась с этим феноменом по всему миру: девушки из малообеспеченных семей, тонкие, как тростинки, готовые работать круглые сутки, чтобы улучшить свою жизнь. Они испытывали такую искреннюю, такую душевную благодарность к своим начальникам и благодетелям — да что там, к любому, кто проявлял к ним хоть каплю доброты, — что это разбивало ей сердце. Она представила шумный многоквартирный дом, где жила Нандини, долгий путь на работу на общественном транспорте, титанические усилия по изучению английского — и вот наконец шанс работать в западном агентстве или газете, чувство свободы, которое дарит такая возможность, и преданность, неизбежно возникающая вследствие этого.
— Нандини, — сказала она, — у Шэннон нет других проблем со здоровьем. После операции она быстро восстановится. А пока, — она глубоко вздохнула, — мы с тобой хорошо поработаем вместе, да?
— Один момент, Смита. — Нандини скользнула взглядом по ее фигуре. — Тебе понадобится другая одежда, поскромнее. Лучше всего
Смита покраснела. Похоже, Нандини считает ее совсем дурочкой, незнакомой с местными обычаями.
— Да, я в курсе, — сказала она. — Чуть позже пройдусь по магазинам и куплю несколько костюмов. Я же прямо из отпуска — ты, наверное, знаешь.
— Вот и хорошо.
Они стояли и смотрели на море, пока в палату не зашла медсестра. Она что-то затараторила на диалекте маратхи; Смита растерянно переводила взгляд с одной женщины на другую. Она разобрала слово «американка» и заметила, что медсестра явно расстроена. Наконец сестра повернулась к Смите и произнесла:
— Время посещения закончилось, мэм. Вам нужно уйти.
— Но она-то здесь, — заметила Смита и кивнула на Нандини.
— Старшая медсестра сделала исключение для ассистентки мисс Шэннон и высокого джентльмена. Но гости могут приходить лишь в часы посещений.
Смита вздохнула.
— Ладно. — Медсестра не шевельнулась, и Смита добавила: — Дайте мне еще несколько минут, пожалуйста, нам нужно обо всем договориться.
— Пять минут.
Смита вышла за сестрой в коридор. Мохан стоял у поста дежурной медсестры и разговаривал с молодым врачом. Он заметил ее, сказал что-то молодому человеку и подошел к ней.
— Уже уходишь?
— Меня выгнали.
— Тут очень строгие правила посещения. Но я могу попробовать…
— Не надо. Они и так сделали исключение для тебя и Нандини. — Она услышала обиду в своем голосе и поняла, что и от Мохана это не ускользнуло.
