Честь полностью

— Мы отвезем ее, — сказала Анджали. — Но сначала надо заехать в контору. Доделать кое-какие дела.

— А ты? — спросил он Смиту. — Что будешь делать?

Она подумала. Взять интервью у Мины, пока та находится в ступоре, точно не получится. Но ей нужно написать короткую заметку о вердикте. Большую статью можно сдать позже, когда она еще раз поговорит с Миной. Она повернулась к ней и спросила:

— Можно заехать к тебе сегодня вечером? Поговорить еще раз. И навестить Абру и амми, конечно.

— Амми, — повторила Мина, и Смита услышала страх в ее голосе. Удастся ли им с Моханом убедить амми быть с невесткой помягче следующие несколько дней?

— Диди, — сказала Мина, — а ты можешь поехать со мной сейчас?

— Но ты не домой едешь, Мина, — сказала Смита и повернулась к Анджали. — Долго вы пробудете в конторе?

— Дайте подумать. Пока мы доедем, пока оформим все документы и отвезем ее домой, пройдет часов пять-шесть. Но вы можете поехать с нами.

Смита почувствовала, как подступает мигрень. Намного проще поехать к Мохану, написать заметку и отправить ее оттуда. Она мечтала выпить ибупрофен, несколько часов спокойно поработать, принять душ и поехать на встречу с Миной уже потом.

— Давай мы заедем сегодня чуть позже? — сказала она. — Часов в шесть.

— Тик хай, — ответила Мина и безразлично отвернулась. — Как скажешь.

Глава тридцать третья

Как только Мохан отъехал от здания суда, Смита не выдержала.

— Не понимаю, не понимаю, не понимаю! — повторяла она и снова.

— А что тут понимать? — сердито ответил Мохан. — Все просто: они подкупили судью, и тот взял деньги.

— Но почему Анджали этого не предусмотрела? Почему не…

— Не вини ее. Наверняка она ведет пятьдесят дел одновременно. Иногда выигрывает. Но чаще проигрывает. Как в азартных играх. Всегда побеждает казино.

«Но в этом суть, — подумала Смита. — Система правосудия не должна быть устроена как казино! И пострадавшие не должны всегда проигрывать».

Смита встряхнулась. «Что с тобой не так? — накинулась она на себя. — Как будто в первый раз столкнулась с несправедливым вердиктом. Сколько раз полицейским сходили с рук нападения на безоружных чернокожих в Америке?»

— Я тут подумал, — сказал Мохан, — я могу попросить отца взять Мину на работу. Пусть выполняет разные мелкие поручения по хозяйству, а взамен дадим ей крышу над головой. Абру отправим учиться в школу.

— Думаешь, он согласится? — с надеждой произнесла Смита.

— У них есть повариха с проживанием. А уборкой занимается Рамдас. Будет немного неловко. Повариха никого не пускает на кухню. Но мы что-нибудь придумаем.

— Мохан, это было бы идеально.

— Это будет непросто, — ответил он. — К тому же Мина может и не захотеть переезжать.

— Что значит «может не захотеть»? Почему не захочет? Ты же сам видел, как ей одиноко.

— Амми. Ты забыла про амми. Думаешь, Мина так легко ее бросит?

— Бросит? Мохан, амми ненавидит Мину. И винит в том, что случилось.

— Именно. Мина тоже себя винит. Она согласна с амми и считает, что Абдул умер из-за нее. Поэтому она может считать себя обязанной остаться. К тому же мои родители вернутся лишь через несколько месяцев.

Надежда вспыхнула и погасла. А как было бы здорово сегодня подарить Мине этот лучик надежды. Смита не сомневалась, что родители Мохана отнеслись бы к Мине по-доброму. Но она также знала, что Мохан верно оценил характер Мины и ее почти вассальную преданность свекрови.

Она вспомнила, как рассердилась мама, узнав, что Асиф подкупил Сушила, чтобы тот помог им продать квартиру. Зенобия обвинила его в сотрудничестве с человеком, который преследовал их и запугал их детей. «Где твое самоуважение, Асиф? Или мне звать тебя Ракешем? — издевательски произнесла она. — Сначала ты продал свою религию. А теперь свою честь?»

Смита с Рохитом тогда сразу заняли сторону матери. Но спустя годы Смита преисполнилась глубокой благодарности к отцу. Папа сделал все необходимое, чтобы обеспечить семье безопасную жизнь. Он не сдался, хотя сам пребывал в глубоком отчаянии. И был вознагражден за готовность пойти на компромисс: когда его временный контракт закончился, в университете его взяли на пожизненную должность. Мама пошла работать волонтером в местную библиотеку, у нее тоже началась новая жизнь; Рохит женился, открыл свой бизнес и, кажется, даже был счастлив. Смите вдруг захотелось позвонить папе и поблагодарить его за все, чем он ради них пожертвовал и что сделал. Нет, лучше поблагодарить его лично, когда приедет; она отведет его в его любимое кафе в Колумбусе^[68] и расскажет о неожиданной поездке в Индию. Папа простит ее за то, что она ему лгала, ведь его любовь к ней непоколебима и безусловна.

— Я с ней поговорю, — сказала Смита.

— С кем? — ответил Мохан.

— С Миной. Сегодня же. Я… расскажу, что случилось со мной, если будет нужно. И попробую объяснить, как важно уехать подальше из этого проклятого места. Если не ради нее, то ради ребенка. — Мохан молчал.

— Что? — сказала Смита. — Думаешь, не стоит?