Шэннон Карпентер
Бирвад,
Ее лицо — созвездие шрамов.
Левый глаз запаян наглухо, оплавленная щека и губы собраны вместе сетью швов. Обожженная левая рука осталась парализованной, но после восстановительной операции на правой руке Мина Мустафа снова может держать ложку и есть самостоятельно.
Пожар, в котором погиб ее муж Абдул, давно потушен. В поджоге подозревают двух братьев Мины, индуистов, — узнав, что сестра сбежала с мусульманином, те пришли в ярость. В полиции считают, что братья пытались убить супругов, чтобы отомстить за позор, нанесенный их семье межконфессиональным браком.
«В вечер убийства мое тело выжило, — говорит Мина. — Но жизнь закончилась».
Теперь в ее сердце горит новое пламя — жгучая жажда справедливости.
Эта жажда заставила ее пойти наперекор желаниям недовольной свекрови и соседей-мусульман и потребовать, чтобы полиция снова открыла дело. При поддержке благотворительной организации «Адвокаты за перемены» Мина Мустафа подала на братьев в суд, чтобы убийцы мужа понесли справедливое наказание.
В стране, где повсеместно распространены смерти из-за приданого[1], сожжение невест и сексуальные домогательства, смелый поступок Мины — случай из ряда вон. Но он же сделал ее парией в маленькой консервативной мусульманской деревне, где многие теперь боятся мести со стороны индуистского большинства. И всеже это ее не пугает. «Я борюсь за это дело ради ребенка. Чтобы иметь возможность сказать дочери: я боролась за твоего отца», — говорит Мина.
Миниатюрная скромная женщина, Мина кажется мягкой, но под обманчивой внешностью скрывается железная воля. Воля, которая прежде сподвигла ее не подчиниться старшему брату и устроиться на работу на местную швейную фабрику, где она познакомилась с будущим мужем.
По совету адвоката Мина дала интервью, надеясь, что ее смелость вдохновит других индийских женщин противостоять своим обид-чикам.
«Пусть мир узнает, что они сделали с моим Абдулом, — говорит она. — Люди должны знать правду».
Пахло жженой резиной.
Запах сразу ударил в нос Смите Агарвал, когда та шагнула из прохладного разреженного воздуха аэропорта в теплую безветренную мумбайскую ночь. В следующий миг она отпрянула, оглушенная звуками — низким гулом тысяч человеческих голосов, к которому изредка примешивались лающий смех и пронзительный полицейский свисток. В изумлении она смотрела на людскую стену за металлическим барьером, где встречающие ждали родственников. «Неужели старый индийский обычай провожать путешественников всей семьей еще сохранился в 2018 году?» — подумала она. Но не успела додумать мысль, как горло обожгла вонь выхлопных газов, а барабанные перепонки запульсировали от воя автомобильных клаксонов, сигналивших позади ожидающей толпы.
