Честь полностью

На миг Смита застыла, оробев от увиденного и услышанного. Она проводила в разъездах больше дней, чем дома, и благодаря работе зарубежного корреспондента побывала во многих уголках земного шара, но Индия ошеломила ее уже в первые секунды. Она словно столкнулась с природной стихией, торнадо или цунами, стихией — сметающей все на своем пути.

Ее веки затрепетали; она закрыла глаза и снова услышала шум набегающих волн на Мальдивах, в раю, который покинула всего несколько часов назад. В ту секунду она возненавидела странное стечение обстоятельств, которое привело ее в единственное место в мире, которого она избегала всю свою взрослую жизнь. Это же надо было поехать в отпуск в страну так близко к Индии, и чтобы Шэннон именно в этот момент понадобилась ее помощь и знакомый Шэннон всего за несколько часов смог раздобыть для нее полугодовую туристическую визу. Теперь Смита жалела, что это ему удалось.

«Возьми себя в руки, — услышала она отголоски сурового выговора, который сама себе устроила в самолете. — Не забывай, Шэннон — твоя близкая подруга». Она вспомнила, как только Шэннон могла развеселить папу в черные дни после маминых похорон. Заставила себя отбросить возникшую перед глазами картину и вгляделась в толпу в надежде увидеть водителя, которого прислала подруга. Какой-то мужчина нагло уставился на нее и похабно выпятил губы. Она отвернулась, обозрела толпу в поисках человека с табличкой, на которой было бы написано ее имя, и одновременно потянулась за мобильным, чтобы позвонить Шэннон. Но не успела достать телефон, как увидела его — высокого мужчину в голубой рубашке с картонной табличкой в руках. На табличке крупными буквами было написано ее имя. Она с облегчением подошла к нему.

— Здравствуйте, — сказала она, стоя по другую сторону металлического ограждения. — Я Смита.

Он смотрел на нее и моргал; на лице его читалась растерянность.

— Вы говорите по-английски? — резко спросила она и поняла, что сам вопрос задала по-английски. Но хинди она уже подзабыла и стеснялась на нем говорить.

Наконец человек заговорил на идеальном английском.

— Вы — Смита Агарвал? — Он сверился с именем на табличке. — Но вы же должны были прилететь… Самолет сел раньше?

— Что? Да, наверное. Чуть раньше. — Она взглянула на него и хотела спросить, где ее машина. Ей не терпелось поскорее уехать из аэропорта и попасть в отель «Тадж-Махал-палас» на пирсе Веллингтона, где она надеялась принять долгий горячий душ и лечь в удобную постель. Но он продолжал смотреть на нее, и она ощутила растущее недовольство.

— Так что? Едем? — сказала она.

Он встрепенулся.

— Да-да. Простите. Да, конечно. Прошу. Пройдемте за мной. — Он указал на проход между двух металлических барьеров. Вокруг нее встречающие шумно приветствовали своих родственников, визжали от радости, женщины средних лет осыпали поцелуями лица и макушки подростков, а взрослые мужчины сжимали друг друга в крепких неуклюжих объятиях. Не желая потерять из виду водителя, она повернулась к нему; тот, толкаясь, шел через толпу к проходу.

Встретив ее по ту сторону ограждения, он потянулся и взял ее маленький чемодан для ручной клади, потом удивленно огляделся.

— А где остальной багаж?

Она пожала плечами.

— Это все.

— Всего один чемодан?

— Да. И рюкзак.

Он покачал головой.

— А в чем проблема?

— Ни в чем, — ответил он, и они двинулись к машине. — Просто… Шэннон сказала, что вы индианка.

— Американка родом из Индии. А при чем тут…

— Впервые встречаю индианку, которая путешествует с одним чемоданом.

Она кивнула, вспомнив, как родители рассказывали о родственниках, пускавшихся в путь с чемоданами размером с маленькую лодку.

— Вы правы. — Она с любопытством взглянула на него. — А вы — водитель Шэннон?

Его глаза блеснули в свете уличного фонаря.

— Вы решили, что я шофер?

Тут она присмотрелась, заметила джинсы, рубашку модного покроя, дорогую кожаную обувь и поняла, что совершила оплошность.

— Шэннон сказала, что пришлет кого-нибудь меня встретить, — пробормотала она. — Но не сказала, кого именно. Вот я и решила… — Он обескураженно смотрел на нее. — Извините.

Он покачал головой.

— Да нет, все нормально. Зачем извиняться? Нет ничего плохого в том, чтобы быть водителем. Но я не водитель, я друг Шэннон. Предложил вас встретить: рейс поздний, сами понимаете. — Он коротко улыбнулся. — Меня зовут Мохан.

Она ткнула себя в грудь.

— А меня — Смита.

Он помахал картонной табличкой.

— Знаю. На табличке написано.

Они смущенно рассмеялись.

— Спасибо за помощь, — сказала она.

— Не за что. Моя машина там.

— Расскажите, как дела у Шэннон, — сказала Смита, пока они шли к машине.

— Она очень мучается. Как вы, наверное, знаете, перелом шейки бедра подтвердился. Операцию сделать не смогли: выходные. А теперь решили подождать несколько дней, пока доктор Шахани не вернется в город. Это лучший хирург в Мумбаи. А случай сложный.

Она с любопытством взглянула на него.

— А вы… вы близкий друг Шэннон?

— Я ей не бойфренд, если вы об этом. Но близкий друг, да.

— Ясно.