Смита сбросила звонок и стояла, вглядываясь в темноту, любуясь половинкой луны и силуэтами деревьев. Ночь была безветренная и влажная, а от жары блузка прилипла к спине. Она отлепила ткань от тела, проветривая кожу. «Ладно», — подумала она, составляя в уме новый план; наутро они вернутся в «Тадж-Махал», она побудет с Шэннон, пока та восстанавливается после операции, а в субботу, может, сядет на паром у «Ворот Индии» и съездит в пещеры Элефанта на несколько часов. В последний раз она была там в девять лет.
Она развернулась и пошла в столовую. Мохан что-то читал на телефоне, но, увидев ее, оторвался от экрана.
— Ну что, во сколько завтра выезжаем? — спросил он, а Смита села за столик.
— Вердикт не готов. Судья уехал из города. Заседание будет только на следующей неделе.
— Что?
— Анджали рекомендует вернуться в Мумбаи и ждать ее звонка.
Мохан закачал головой, не дав ей договорить.
— Это бессмысленно. А как мы тогда успеем в зал суда? Ведь ехать пять или шесть часов. Что если они позвонят утром в день заседания?
— Не знаю, — раздраженно ответила Смита. — Я уже не могу думать. Я… не хочу оставаться здесь на три дня без особой необходимости. Это не Французская Ривьера. Уж лучше вернуться в Мумбаи.
Мохан тихо выругался.
— Что?
— Ничего. Просто я сказал тете Зарине, что меня несколько дней не будет.
— И что? Сказал и передумал. В чем проблема?
— К ней приехала старая подруга по колледжу. И заняла мою комнату.
Смита раздосадованно вздохнула. Очередное осложнение. Вся эта неделя — сплошные осложнения.
Мохан, кажется, не замечал ее досаду.
— А еще я решил, что, раз мы здесь, мы могли бы заехать в дом моих родителей в Сурат, проверить, все ли там в порядке. Когда закончишь с работой, конечно. Это совсем рядом.
— Я думала, они в Хайдерабаде.
— В Керале, — рассеянно поправил он. — Я же сразу сказал: мне надо проверить дом. Я вовсе не собирался навещать родителей.
Она нахмурилась, и он заметил.
— В чем дело? — спросил он.
Смита хотела ответить и даже открыла рот, но что ему сказать? Мохан пожертвовал отпуском, чтобы поехать с ней в это богом забытое место. Он всю неделю был великодушен и добр. И у него есть полное право поехать и проверить родительский дом; почему это должно ее расстраивать?
— Ни в чем, — ответила она. Закусила губу и задумалась. С каждой ускользающей секундой перспектива утонуть в мягкой роскошной перине ее кровати в «Тадж-Махале» после приятного горячего душа казалась все более призрачной. Но Мохан был прав. Если новость о вердикте застигнет их в Мумбаи, они могут и не успеть вовремя.
— И как мы поступим? Ты поедешь в Сурат, а я подожду здесь? «Застрять в этой дыре без машины — вот радость-то», — подумала она.
— Что за глупости,
— Да нет, спасибо.
Мохан закатил глаза.
— Брось, Смита. Знаешь же, что я тебя тут одну не оставлю на три дня. Ладно, забудь. Могу и не ездить в Сурат. Просто скажи, что ты хочешь.
— Я не хочу, чтобы ты из-за меня менял планы.
— Смита, это неважно. Правда. — Он встал, не обращая внимания на ее удивленный взгляд. — Я в уборную. Можешь сделать две вещи, пока меня нет?
— Какие?
— Когда подойдет официант, закажи мне шоколадное мороженое. И реши уже, что будем делать.
Когда он вернулся, она спросила:
— А далеко от Сурата до зала суда?
— Час, максимум полтора. Зависит от пробок.
— Тогда решено. Поедем в Сурат. И я еду с тобой. Это самое разумное решение.
