— Правда? — У нее не было никакого желания обсуждать свою жизнь. В этом прелесть работы репортера: вопросы задавала она, а не наоборот. Она надеялась, что он поскорее принесет ей кофе. Взглянула на часы, но официант не понял намек.
— Всю жизнь мечтал учиться гостиничному бизнесу в Америке, — сказал он.
Куда бы она ни приезжала, везде слышала одно и то же. Различались детали, но в основе своей мечта была одинаковой: получить туристическую визу и зацепиться в Америке. А дальше — дальше эмигранты были готовы на все: водить такси шестнадцать часов в день, обливаться потом на ресторанной кухне, устроиться на любую работу, чтобы наниматель выступил спонсором, заключить фиктивный брак. Все, чтобы получить заветную грин-карту — святой Грааль XXI века.
Она посмотрела на худощавого официанта с выпуклой грудью, на его полное энтузиазма лицо, и отвернулась.
— Мне скоро пора, — резко произнесла она. — Но я желаю вам удачи.
Он покраснел.
— Да, конечно, мэм. Извините. — Он заторопился прочь и быстро вернулся со второй чашкой кофе.
Смита записала завтрак на счет номера и оставила тридцать процентов чаевых. Она уже вставала, когда к ней подбежал официант. В руках у него была белая роза.
— Это вам, мэм. Добро пожаловать в «Тадж-Махал».
Она взяла цветок и подумала, всем ли гостям они дарят розы.
— Спасибо. Напомните ваше имя?
Он усмехнулся.
— Я не говорил, как меня зовут. Джозеф, мэм.
— Рада знакомству, Джозеф. — Она пошла к выходу, но вдруг остановилась. — Джозеф, не подскажете, больница «Брич Кэнди» отсюда далеко?
— Конечно подскажу, мэм, — ответил он. — На такси совсем рядом. У нас все зависит от пробок. На ресепшене вам помогут заказать приватное такси с кондиционером. Чуть дороже, но что делать? Лучше переплатить.
Первое, что бросилось ей в глаза в больнице, — потеки бетеля на стенах приемной[5]. Она оторопела. «Брич Кэнди» была лучшей больницей в городе, во времена ее детства сюда ложились на операции кинозвезды, и меньше всего она ожидала увидеть здесь пятна кроваво-красной слюны. Отбросив брезгливость, Смита подошла к стойке, где сидела усталая медсестра.
— Чем могу помочь? — спросила она.
— Здравствуйте. Хочу узнать номер палаты. Пациентка Шэннон Карпентер.
Женщина уставилась куда-то поверх ее плеча и проговорила:
— Посещение с одиннадцати. До тех пор никого не пускаем.
Смита сглотнула.
— Ясно. Я только сегодня ночью прилетела в Мумбаи и…
— С одиннадцати. Без исключений.
Раздражение Смиты отразилось на ее лице.
— Ясно. Но вы можете сказать мне номер палаты, чтобы…
— В одиннадцать часов.
— Мэм, я вас слышала. Просто хочу узнать номер палаты, чтобы больше вас не беспокоить.
Женщина зло сверкнула на нее глазами.
— Палата номер двести девять. Теперь сядьте, пожалуйста.
За неимением других вариантов, как пристыженная школьница, Смита села ждать в приемной под пристальным взглядом дежурной. Она следила за стрелкой часов — ждать, к счастью, осталось недолго. Как только стрелка сравнялась с одиннадцатичасовой отметкой, она встала и направилась к лифтам, где уже скопилась очередь. Рядом была лестница. Палата Шэннон на втором этаже — можно и по лестнице подняться.
Приветливая медсестра проводила ее в палату. В другом конце коридора Смита заметила группу людей; какой-то мужчина говорил на повышенных тонах. Она отвернулась и стала искать нужный номер на двери. Проходя мимо пустой палаты, случайно увидела море за окном, и нежданно нахлынули воспоминания: в детстве они с отцом приходили в «Брич Кэнди», он навещал больного коллегу. Она тогда удивилась, что море так близко, и решила, что больница находится на корабле. Папа рассмеялся и сжал ее плечо.
Она подошла к группе мужчин в коридоре и хотела было отвернуться и не подслушивать их оживленный спор, когда заметила среди споривших Мохана. Вчера вечером он был расслаблен, но сейчас выглядел напряженным и сердитым и недовольно смотрел на медсестру и молодого врача в белом халате.
— Говорю вам, сейчас же позовите доктора Пала! Пациентке нужно повысить дозу обезболивающего.
— Но сэр, я же вам говорил… — запротестовал молодой врач.
—
— Как скажете. — Молодой врач быстро ушел; медсестра последовала за ним.
— Привет, — сказала Смита. Мохан вздрогнул и посмотрел на нее.
— О, здравствуйте, — ответил он. — Простите. Не ожидал увидеть вас одну. Я как раз хотел за вами заехать.
— Видите, а я сама справилась. — Смита заметила рядом с ним женщину. — Здравствуйте. Я Смита.
Спутница Мохана — на вид ей было лет двадцать пять — широко улыбнулась.
— О, здравствуйте, мэм. Мы с вами вчера говорили по телефону. Я Нандини, переводчица Шэннон.
— Очень приятно, — ответила Смита, но испытала смутное недовольство. Сколько же у Шэннон помощников? Может, и не надо было прерывать ее отпуск?
— Где палата? К ней можно?
— Да, мэм. Через минуту. — Нандини смущенно покосилась на Мохана и ушла.
— Ей меняют судно, — объяснил Мохан в ответ на недоуменный взгляд Смиты.
— О! — Смита вздрогнула. — Как им это…
