Даже ради меня Радха не соглашалась зайти в мусульманскую деревню. Тут мое сердце перестало петь. Что я себе навоображала? Что после свадьбы Радха будет приходить к нам в гости? Что мы с Абдулом вернемся, попросим у Говинда прощения, тот поймет, что Абдул — честный человек, и благословит нас на совместную жизнь? Я представляла, как все мы сидим рядом — моя старая семья и новая, в доме, построенном на мои деньги. Воображала, как Абдул будет дразнить мою сестренку, которая теперь стала и его сестренкой, и шутить над ней. Но я никогда не представляла себе такого. Никогда. Не думала, что Радха — моя Радха, моя сестричка, которую я растила как свое дитя, — обратится в камень и будет вести себя как вежливая незнакомка. Любовь и страх. В тот момент они взялись за руки и слились в одно.
— Сестра, — сказала я, — ты не пойдешь со мной?
Она покачала головой.
— Нет, диди. — В ее глазах заблестели слезы. — В нашей деревне и так жизнь не сахар, — сказала она. — Но если кто-то узнает, что я была в этой деревне… — Она содрогнулась. — Говинд перережет мне глотку.
Только теперь я понимаю, чем она рисковала. Какой опасности я ее подвергла. Я молча смотрела на нее. Потом сложила ладони, как в храме, будто она была божеством.
— Миллиона жизней не хватит, чтобы отплатить тебе за помощь, — сказала я.
Она взяла мои сложенные ладони, опустила их и бросилась ко мне в объятия.
— Диди, — всхлипнула она, — диди, будь осторожна. Да пребудет с тобой Господь. — И только я подумала, как хорошо мне в ее объятиях — так хорошо, что я могла бы стоять так вечно, — она вырвалась из моих рук и побежала прочь по дороге, по которой мы пришли.
Я долго смотрела ей вслед.
— Радха! — кричала я. Мне хотелось еще раз увидеть ее нежное лицо, но она не обернулась. Я провожала ее взглядом, пока она не стала точкой на горизонте — меньше, чем камушки у моих ног. Я провожала ее взглядом, пока она не исчезла в моем прошлом и не превратилась в драгоценное воспоминание.
А потом я повернулась лицом к своему будущему, все еще сомневаясь, не совершаю ли ужасную ошибку. Я даже подумала, что, если бы мои стопы не болели так сильно, я могла бы вернуться в деревню.
Впереди послышался шум. Абдул бежал мне навстречу, выкрикивал мое имя; он бежал зигзагами, раскинув руки широко, как гигантская птица — огромные крылья. Широкая улыбка на его лице звала меня домой.
<p>Глава двадцать пятая</p>
