Честь полностью

Смита смотрела на высокие чугунные ворота, ведущие к дому родителей Мохана. Она не думала, что дом окажется таким великолепным, никак не ожидала увидеть красивые оштукатуренные стены, красную черепичную крышу и заросший зеленью двор с цветущими кустами. Они как будто очутились в Беверли-Хиллз, а не в маленьком индийском городке.

— Намасте, сет. — К машине выбежал старый сторож. — Чему обязаны такой честью? — Он заглянул в автомобиль; его серые глаза оценивающе скользнули по Смите.

— Хо, Рамдас, — поздоровался Мохан. — Что нового? Как поживаешь?

Старик с улыбкой выпрямился.

— Тик ху, сет[61], — ответил он. — Слава Богу.

Мохан кивнул.

— А как дела у жены и детей?

— Все здоровы, слава Богу. — Рамдас снова наклонился и заглянул в машину. — А кто эта юная мэмсахиб?

— Это… — Даже не глядя на Мохана, Смита поняла, что он покраснел. — Это моя подруга. Смита. Она приехала по работе в соседнюю деревню. Я предложил остановиться у нас. Всего на несколько дней. До понедельника.

Рамдас сложил ладони перед грудью.

— Намасте, мэмсахиб, — с глубоким достоинством произнес он. — Добро пожаловать.

На стенах просторной гостиной висели красивые индийские картины, стояла дорогая мебель, а пол был мраморным. Вот, значит, как живут торговцы алмазами. Она разглядывала одну из картин, а Рамдас с Моханом тем временем разговаривали на кухне. Смотритель зашел в комнату.

— Хотите чего-нибудь, мэмсахиб? Кока-колы? Чаю? Воды с лаймом?

Смита не хотела обижать его и спрашивать, кипятят ли они воду. Словно прочитав ее мысли, Рамдас улыбнулся. — Или, может быть, просто воды? Вода у нас фильтрованная.

Она кивнула.

— Спасибо. Я сама налью.

— Отдыхайте, мэмсахиб. Я принесу. — Рамдас огляделся. — Юный господин показал вам комнату для гостей?

— Пока нет.

Рамдас взял ее чемодан.

— Я покажу, — сказал он с собственническим видом, и Смита поняла, что он работает на семью Мохана уже давно. — Идите за мной.

Окна ее комнаты выходили на сад. На стене над кроватью висело панно из ткани ручной работы.

Рамдас выдвинул маленькую табуретку, забрался на нее и включил кондиционер.

— В этой комнате бывает жарковато, — сказал он. — Когда хозяева уезжают, я обычно все выключаю. Во избежание лишних расходов.

— Вы здесь один живете? Когда их нет?

— Да, мэмсахиб. Повара они берут с собой. А я остаюсь присмотреть за домом. Сейчас много воровства. Не стоит оставлять пустой дом без присмотра.

Он явно заботился о сохранности имущества хозяев.

— А ваша семья? Они…

— Они живут в деревне. Жена и двое детей. Старый хозяин построил им дом, уже давно. Им там удобно.

— И часто вы с ними видитесь?

— Когда старый хозяин с женой уезжают, я провожу там много времени. — Рамдас вдруг смутился. — Я как раз сейчас рассказывал господину Мохану, что хотел сегодня или завтра уехать в деревню. Мой младший брат женится. Я не могу такое пропустить, я же старший брат. Но если вы хотите, чтобы я остался и прислуживал вам, я отменю поездку.

Она не сразу смекнула, что Рамдас спрашивает ее разрешения.

— О, — опешила она, — это уж вы с Моханом решайте. Думаю, мы без вас справимся.

На лице Рамдаса отобразилось облегчение. Но уже через миг он встревоженно посмотрел на нее.

— А что же вы будете есть? — спросил он, вспомнив о новой проблеме.

— Уверена, голодными мы не останемся. Наверняка здесь есть рестораны.

Он поклонился.

— Ну, как скажете. Но позвольте я все-таки принесу вам стакан воды, мэмсахиб.

Смита хотела немного вздремнуть, но когда проснулась, было уже пять вечера. Она встала и босиком пошла искать Мохана. Тот лежал на диване в гостиной и тихо похрапывал; на груди лежал журнал и вздымался и опускался с каждым вздохом. Она постояла немного, понаблюдала за ним, а потом повернулась и хотела уйти, но задела коленом хрустальную вазу с фруктами на столике, и он проснулся. Резко выпрямился и пригладил рукой волосы.

— Кажется, мы оба уснули, — сказала она.

— Оба? — Он поднял правую бровь. — Я уже успел съездить и отвезти Рамдаса на станцию, а еще заехал за продуктами. Прилег всего минут десять назад.

— Извини, йар, — она назвала его его же любимым словечком.

— Осторожнее с выражениями, — ответил Мохан. — А то еще превратишься в настоящую индианку. — Он сдержал зевоту. — Слушай, может, сегодня поужинаем дома? Можно сварить макароны.

Макароны? После острых индийских блюд, которыми их потчевали все это время, Смита готова была отдать правую руку за макароны.

В воскресенье я узнала, что беременна. Абдул ушел на фабрику отрабатывать дополнительную смену. Вскоре после его ухода меня вырвало, как и накануне вечером. Я решила, что съела что-то несвежее. Пошла прилечь на кушетку, но проснулась, лишь когда пришла амми.