Я молча кивнул. Почему нет, они меня достали. Если им не стыдно получать чьё-то золото, предавая Белого Волка, то почему я должен испытывать странные угрызения какой-то там совести? А что это вообще?
Иногда мне кажется, что в Средние века такого слова просто не существовало. Допустим, была так называемая ситуационная этика, и всё. По сути, вполне достаточно. Люди всегда стремились лишь к одному — к выживанию и продлению рода. Не более.
А вот когда уже они жертвуют своей жизнью за друзей, за близких, за сюзерена, за страну или за религию — это серьёзный цивилизационный шаг в будущее. Как-то так.
— Заперто, — объявил мой конь, деликатно постучав в дверь передним копытом.
— Вышибай, — приказал я.
Центурион тут же развернулся и с двух задних ног нанёс такой удар, что не каждый инеистый великан выдержал бы. Крепкие двери кабака снесло напрочь!
Сказать, что внутри слегка удивились, значит не сказать ничего. Они там все прямо-таки охренели в групповом масштабе. Из разметённых в щепки дверей бросились на выход самые разные люди: жулики, шулеры, обманщики, воры, проходимцы, липовые сироты, простодушные дебилы, уважаемые отцы семейства и благородные аристократы, якобы случайно зашедшие сюда просто погреться. Мы не трогали никого.
До тех самых пор, пока Эд вдруг не выбросил руку вниз, хватая с седла за ворот малозаметного тощего типа с подозрительно звенящим мешком на горбу. Тот смешно забултыхал ногами, и я узнал эту лисью рожу.
— Какая встреча, друг мой, — начал было бывший бог, но я резко оборвал его:
— Перерезать негодяю горло и выкинуть труп на помойку бродячим собакам!
— За что, милорд?! — взвыл несчастный.
— Давай допустим, лишь за то, что ты просто слишком часто попадался мне на пути. Весомая причина для казни?
— Кто бы спорил, сир? — в один голос откликнулись Седрик, Эд, Хельга и обе наши лошади. Против такого суда присяжных мерзавец уже не мог протестовать.
— Меня заставили-и... Мне заплатили, чтобы я следил за вами, втянул вас в игру и предупредил стражу о месте, где Белый Волк пожелает остановиться хотя бы на полчаса-а-а...
— Кто тебе заплатил?
— Молодой король! — взвыл тип с лисьей мордой, и на минуту мы опешили.
Кудрявый бог позволил негодяю вырваться, но бдительный Седрик сумел на ходу отобрать у него кошель с золотом. Старый крестоносец нипочём не упустит добычу, это не в его правилах.
— Убить? — обернулся он ко мне, взвешивая в руке боевой топор.
— Пусть бежит, — сплюнул я. — Золото у нас? Мы свободны? А в то, что нас заказал мой же бывший паж, лично я не верю. Метью, конечно, стрекулист, романтик и наглец каких поискать, но он не предатель по сути.
Все переглянулись и кивнули. Ну, кроме Ребекки, она привычно пробормотала что-то вроде того, что «этот ваш Метью таки всегда был немножечко странный» и она не доверяет молодым людям, которые пялятся на её круп. Могучий Центурион, естественно, тут же полез с разборками: где, когда, как он посмел, почему она столько времени молчала?!
Мне пришлось срочно уводить всех наших куда-нибудь в сторону, не дожидаясь развития скандала. По ночи выезжать за ограду Снежной ярмарки было слишком рискованно, хотя уж кого тут найдёшь более безбашенных, чем наш маленький отряд.
Короче, мы нашли себе пристанище у торговцев скотом, расседлав лошадей и определив для себя здоровенную охапку сена под деревянным навесом. Хозяину загона Седрик показал кулак, дядя Эдик — серебряную монету, разумная комбинация того и другого вполне разрешала все возможные недоразумения и вопросы не по теме.
В Средние века подавляющее большинство проблем убирается с повестки дня оружием или деньгами. Причём никого это не напрягает, а, наоборот, воспринимается совершенно естественно, рабочая политика кнута и пряника. Мы все повалились кто где. Эди и Седрик зарылись в сено спиной к спине. Хельга, кажется, тоже начала дремать у моего плеча. Но сам я уснул не сразу.
В моей голове уже кипели совершенно сумасшедшие планы на завтра. Нет, я не хотел уходить. И мстить я никому не собирался. Я всего лишь всерьёз был намерен вернуть себе своего пажа. Короче, забрать Метью домой, и точка!
То есть совершить наглое похищение монаршей особы, оставив королевство без законного короля, и мне глубоко пофиг, что после всего этого будет. Почему? А потому!
Заранее предупреждаю: я — феодал, более того, вконец обуревший феодал, если кого-то устроят такие объяснения. Поэтому делаю, что хочу и когда хочу. Кто против — получит топором по лбу! Это не извинение, это единственное, на что этот кто-то может претендовать, задавая столь идиотские вопросы.
Понимаете теперь, как мне трудно было ходить на родительское собрание? Я же всё время скрипел зубами и шарил под партой в поисках оружия.
