Я запретил брать с собой любое оружие, даже кинжалы. Ряса с капюшоном из грубой шерсти служила отличным маскхалатом для тех веков. Кольчугу, меч, топор, хорошую одежду и даже плащ из шкуры белого полярного волка мне пришлось оставить притороченными к седлу Центуриона. Все наши лошади поручались заботам Хельги.
Или она их заботе, это уж как посмотреть.
С опущенными головами, бормоча молитвы, мы миновали стражу и, отстав от «группы», разделились. Теперь очередь была за Эдом и Седриком. Оба с утречка успели хлебнуть подогретого вина, поэтому креатив у них пёр, как говорится, из всех щелей...
— Грешники-и, покайтесь! — дурным голосом взвыл бывший бог, влезая на телегу с мешками зерна, словно Ленин на броневик. — Покайтесь, ибо пробил Судный час! Были страшные видения! Миру грозит гибель, и немногие из нас переживут эту зиму-у.
— Что ты несёшь, брат? — с противоположного угла откликнулся бывший крестоносец, стоя на бочках с вином. — Какие видения, какая гибель мира? Разве Господь наш Всемилостивейший оставит детей своих?!
— Господь забыл нас, он тут больше не живёт! — продолжал нагнетать Эд на манер религиозных кликуш, легко перекрикивая практически всех и привлекая к себе общее внимание. — Он отвернулся от нас, отступников, ибо великий волк Севера ступил на эти земли! Фенрир вернулся-а!
А вот это имя все знали, память о древних мифах впитывалась с молоком матери. Люди поневоле стали подтягиваться к нашим клоунам, раскрыв рты и мелко крестясь. Всё правильно, ребята молодцы и дело своё знают, пусть развлекаются, мне оставалось опустить пониже капюшон и тихо скользнуть к боковой калитке в главную башню.
Поверьте, если вы уже во внутреннем дворе, то в любой донжон, кроме главного и запасного входа-выхода, ведут ещё не менее трёх-четырёх-пяти узких малозначительных калиточек для прислуги. Их редко охраняют стражники, так, достаточно пригляда вполглаза. Но плюс к этому сейчас всеобщее внимание охраны было приковано к шумному монашескому баттлу, если так можно выразиться.
— Фенрир вернулся! Я сам видел след его, и был он размером с корову, — надсадно вопил Эд, вздымая трясущиеся руки к безмолвствующим небесам. — Великий волк проснулся, а значит, и другая древняя нечисть придёт проверить крепость нашей веры!
— Крепки ли вы в любви к Господу, братья и сёстры? — сурово поддерживал его Седрик без завываний, но самым командирским голосом. — Докажем ли мы суть истинной веры врагу всего христианского мира? Сплотимся ли мы или уступим, а?!
Отдельные граждане уже начали выкрикивать одобрительные лозунги, стражники придвинулись поближе, не в силах решить своим серым умишком, что здесь происходит — религиозная проповедь, народные гулянья или бунт против существующей власти?
Мне оставалось пройти буквально пару шагов до заветной двери...
— Великий волк загрызёт вас! — продолжал наэлектризовывать публику бывший бог. — Его клыки перемелют ваши кости, его желудок наполнится вашим мясом, в его глотку будет литься кровь ваших детей! Ничто не спасёт отступившихся от истинной веры! Фенрир близко-о...
Особо впечатлительные крестьянки — а такие всегда есть на любой торговой точке — начали поддерживать нашу авантюру дружным истерическим подвыванием. Старый крестоносец умело добавил масла в огонь:
— Но разве мы не под защитой короля Метью? Разве не в его руках суд, закон и право меча? Разве не к нему мы должны взывать в столь скорбный час?!
Собственно, вот этого момента я и дожидался, поскольку накал страстей стал явно угрожать общественному порядку, и стражники, видимо заручившись приказом начальства, пошли стягивать парочку провокаторов с трибун. Таким образом, никто уже и не обратил внимания на ещё одного скромного монаха, тихой сапой просочившегося в узкую калиточку большой башни.
Меня там никто не ждал, поэтому и не приставал тоже никто. Пару раз мимо пробегали деятельные пажи, один раз я натолкнулся на целый караул в доспехах у входа в главный зал, но в принципе же мне туда и не надо было. Возможно, сам бы я искал долго, а время поджимало. Пришлось взять «языка».
— Не подскажет ли добрый стражник смиренному монаху, где у вас тут отхожее место?
Мужчина с алебардой снисходительно хмыкнул, молча мотнув головой налево.
— Господь не оставит вас милостями! — от души поблагодарил я, низко кланяясь.
Потом пошёл по коридору налево, пока не заметил на повороте вверху общепринятый символ: маленький, скрюченный чёрт, держащийся за живот. Несмотря на явный символ нечистого, Святой Церковью столь прямолинейный намёк не порицался.
Итак, отхожее место, нужник, сортир или туалет находится здесь. А как говорится, это и есть то самое место, куда и король ходит пешком. На чём, собственно, строился мой пусть не вполне адекватный, но оригинальный план. Уверен, что само собой все и так обо всём догадались, но продолжим.
