— «Оковы, в которые боги хитростью заковали Фенрира, были созданы искусными карликами из племени цвергов. Они сумели соткать атласную ленту из кошачьего плача, женской бороды, корней гор, песни ветра, медвежьих жил, дыхания рыбы и слюны птицы», — с выражением прочитал мой конь, брезгливо фыркнув. — По другим версиям считается, что ингредиенты могли дополняться или заменяться оленьим следом, сладостью соли, шипением змеи и всяческим подобным бредом. Однако же огромный волк каким-то образом всё равно сумел вырваться на поверхность земли! Его огненное дыхание сжигало леса всего Севера, когда он, пылая местью, нёсся на рагнарёк. А в остальном да, это дитя природы, милый и общительный пёсик, как мы только что видели.
— После страшной битвы и конца света Фенрир исчез. Никто не знает куда. Ходили слухи, что, проглотив самого Одина, великий волк не смог переварить главного бога асов и ушёл умирать под землю, а все волки трёх миров пели ему прощальную песнь скорби, — вздохнул я.
— Таки шлимазл жив и шо с того? — стуча копытцами, влезла в мужской разговор Ребекка. — У вас же волшебное копьё того самого Одина, ткните ему туда, куда вам оно подскажет ваша фантазия. Никаких переговоров с террористами!
— Это я её научил, — под моим мрачным взглядом признался Центурион. — Мне надо хоть с кем-то говорить о современной литературе? А она впитывает всё как губка.
— Умная девочка, — согласился я, скрипнув зубом. — Увы, копьём Одина может пользоваться лишь король, тот, у кого в жилах течёт хоть капля крови, объединяющей богов и людей.
— Ша, таки у нас же есть Метью!
— Дура-баба. — Центурион махнул хвостом, символически запечатывая подружке рот. — Метью, быть может, и король, но не воин. Волк порвёт его как салфетку. К тому же лорд дал слово.
— Я поспешил.
— Да уж, ты спорол горячку, — толкнул меня храпом в плечо мой конь. — Но теперь поздно. Откажись ты сейчас, тебя не поймут твои же люди. Я уж молчу о том, что месть Зверя не заставит себя ждать.
Центурион был во всём прав. Хоть я и близко не задумывался о том, как бы кого обмануть, но Фенрир действительно способен заставить весь замок заплатить за данное мной обещание. Слово лорда дорого стоит, иначе какой в нём смысл...
— Мне нужен Серый Брат. — Я решительно встал.
Плащ грел спину, как в парилке, возможно, опять накатывает жар. Нужно выпить пару таблеток.
— Передай конюху, чтоб тебя оседлали. Мы едем в лес.
— И я с вами, — подпрыгнула на месте Ребекка, пылко хлопая ресницами. — Таки даже готова сама себя оседлать, если возьмёте.
Почему нет? Всё равно одного меня никто никуда не отпустит, значит, по-любому или Эд, или Седрик навяжутся в провожатые. Лучше уж кудрявый бог, по крайней мере, с ним мне точно есть о чём поговорить.
И пусть в моём мире его разум даёт крен на оба борта, но здесь он помнит страшные дни рагнарёка так, словно ему впечатали их в мозг калёным железом. Он должен знать, как именно Фенрир вырвался на свободу и почему самая сильная магия великих богов неожиданно уступила банальной грубой силе.
Я вышел из конюшни и направился к себе. Голова слегка кружилась.
— Папуль, ты куда? — Хельга поймала меня на выходе из моей комнаты, когда я лихорадочно пытался проглотить две таблетки жаропонижающего без воды.
— Да в общем никуда. С чего ты взяла?
— Ой, па! Там Центурион бьёт копытом во дворе и дядя Эдик уже сидит на своей белой кобылке. Имей в виду, ты болен и я никуда тебя не отпущу!
— Во-первых, я лечусь! Мне даже уколы делают. Во-вторых, мне полезно подышать свежим воздухом в окрестностях, в-третьих, Эд всегда за мной присмотрит, в-четвёртых, я тут хозяин и господин. Мой замок — мои правила.
— Угу, — в упор не поверила она. — Это ты из-за своей Даночки так засобирался?
— Кстати, да. Из-за неё тоже, — поспешно подтвердил я. — Сама знаешь, нехорошо, если она пропадёт на нашей территории.
— Мог бы вообще её сюда не пускать!
— Мог бы, но это невежливо.
— Подумаешь!
— Да что случилось, вы же вроде даже дружили?!
— Ха, дружить с этой клыкастой овцой, что положила глаз на моего отца? — пренебрежительно фыркнула моя дочь. — Я тя умоляю, па! Застегни плащ, не хочу, чтоб тебя опять продуло, и чтоб вернулись оба до темноты, ок?
Я на автомате кивнул, а напряжённая Хельга быстрыми шагами ушла по коридору. На миг мне показалось, что она готова разреветься, но это вряд ли. Моя малышка не любит слёз. Чужие рыдания её бесят, а свои она презирает. Такой сложный возраст, но, надеюсь, со временем это пройдёт. Наверное. Мне почему-то очень хочется в это верить.
Спустившись во двор, я первым делом уточнил у Седрика, вернулись ли те парни, которых он должен был послать на поиски дампир. Как и ожидалось, нет. Ладно, у нас ещё полно времени. Наверняка мы встретим их по дороге, если они недалеко ушли.
